Бронислав Пилсудский

КРАТКИЙ ОЧЕРК ЭКОНОМИЧЕСКОГО БЫТА

АЙНОВ НА о. САХАЛИНЕ

Всех инородцев Сибири делят обыкновенно на кочевых и бродячих. Айны о. Сахалина по определению «Положения об инородцах» должны быть причислены к кочевым инородцам, которые, как гласит 2 статья этого положения, «имеют хотя постоянную, но по временам года переменяемую осёдлость и не живут деревнями». Я бы считал, однако, более правильным назвать айнов осёдлыми рыболовами.

Охота у айнов с давних уже пор была менее важным в экономической их жизни занятием, чем рыбная ловля, и только ради последней айны выезжают иногда из своих селений с семьями вверх по рекам или в другой пункт вдоль морского берега. Переезд этот совершается не всем населением стойбища, часть которого остаётся дома, и лишь на краткий период времени хода рыбы: селёдки или красной (горбуши и кеты).

Только три селения в настоящее время на зиму делают в другом месте, подальше от морского берега и защищённом от ветров, другие жилища-землянки: с. Haйepo [1], Тарайка [2] и Котанкес [3] (самые северные на восточном берегу).

В прочих же селениях зимою уже многие живут в русских избах, их на восточном берегу 27, т.е. больше чем 1/4 всего количества семейств. На западном берегу вводятся постройки японского типа на 102 хозяйства их было в 1905 г. – 11, т.е. почти 1/9 часть.

Следует заметить, что айны, как и все жители Сахалина лесными материалами, употребляемыми ими в самом ограниченном размере, пользуются даром. Они жгут немало дров, но выбирают всегда высохшие деревья, выброшенные на берег морем или хворост.

Селёдка и горбуша, отчасти кета, это рыбы, составляющие главный пищевой продукт как для айнов, так и для их собак. Производится айнами ещё и лов других рыб, как, например: чевицы, вахни, корюшки, краснопёрки, форели, трески, камбалы, но они не имеют такого важного значения в материальной жизни айнов, как селёдка и горбуша, которые заготовляются впрок на круглый год.

Способ заготовки рыбы впрок остается пока прежний – обычный у всех инородцев: а). вяление на солнце и в юртах под огнём порезанной вдоль на несколько частей рыбы и б). поджаривание её целиком у костров. Впрочем, теперь каждая почти семья заготавливает для себя несколько десятков горбуши или кеты; одни японским способом, другие русским. Провяленная, выкопченная рыба-юкола является основою питания в течение 7 – 8 месяцев: с половины сентября по апрель – на западном берегу и по май – на восточном берегу. В остальное время питаются свежею рыбою, моллюсками и мясом морских животных: нерп – на восточном, сивучей – на западном и выброшенных на берег китов, косаток и др. Одному человеку надо приблизительно 90 сушёной юколы на 1 месяц; можно поэтому считать, что на семью в 5 человек на зиму необходимо заготовить до 3600 горбуш. Селёдка сушится исключительно для корма собак, которым заготовляют и кости горбуши. При выварке тука из селёдки добывается жир, который идёт в пищу у всех айнов, кроме, живущих на севере восточного побережья, имеющих в достаточном количестве лучшего качества жир нерпичий и брезгающих есть горький селёдочный жир. Из растительной пищи айнами потребляются рис в большом количестве и много разных кореньев, трав, собираемых летом и засушиваемых на зиму. Хлеб и лепешки из муки, картофель – предметы без которых айны, в особенности молодые, живущие поближе к русским поселкам – сильно скучают. Чай пьют по несколько раз в день: без сахара обходятся лишь беднейшие. Вообще питание айнов по сравнению с прочими сахалинскими инородцами более обильно, более разнообразно и более культурно.

До самого недавнего времени айны в рыбный сезон поступали в работники на японские промыслы и там, как плату за работу, получали немного рису, одежных вещей и ежедневно некоторое количество худшего качества рыбы, которую уже заготовляли по-своему впрок для себя.

Нет у меня сейчас более точных данных, иллюстрирующих тогдашнее экономическое положение айновъ; но оно по общему мнению как старожилов из русского населения, так и администрации было значительно ниже теперешнего.

Побережье юга Сахалина после 1875 г. было в течение некоторого времени очень мало использовано. Айны жалели ухода японцев; без них не было риса, к которому совершенно привыкли. Но понемногу, с уменъшением рыбных богатств на Хоккайдо, начинается стремление японцев к Сахалину; занимались вновь свободные участки и они раздавались властями очень охотно и до того густо, что, наконец, было обращено внимание, и администрация края прекратила выдачу участков.

Промысла закрывались, доступ японцам становился затруднительнее. Новые выдавали только на имя русских подданных. Появилось новое явление: подставные лица, получавшие за одну подпись до 3000 руб. Командировка заведующего рыбными промыслами ихтиолога Бражникова на Сахалин имела следствием наделения рыбными участками местных жителей.

Правилами для производства рыбного промысла, утверждёнными в 1900 г., были впервые отведены инородцам рыболовные угодья, которые до этого времени арендовались японскими промышленниками. Из работников, оплачиваемых наравне с японскими рыбаками, очень скудно, айны получили возможность стать независимыми хозяевами. У них не было снастей, но на помощь явились японские рыбопромышленники, которые стали давать ссуды орудиями лова, снастями, провизией и, как увидим ниже некоторые успели за 2 – 3 года кое-что приобрести, другие же – довольствуются тем, что получают снасти на прокат от тех промышленников, которые npиo6pетaют у них тук и соленую горбушу. Применение к лову рыбы морских ставных японских сетей, известных своею уловистостью, значительно увеличило производительность труда айновъ, добывавших раньше рыбу для себя лишь небольшими закидными неводами и крючками. В этом направлении можно ожидать далънейшего развития.

Согласно прявилам о рыбной ловле местные жители, получившие на каждое сельское общество рыбный участок, не платят арендной платы и только в случае приготовления рыбных продуктов для вывоза за границу должны оплачивать их установленным сбором по 5 коп. с пуда.

На основании этого часто приходилось слышать от чинов управления государственными имуществами, что эти рыбные участки бесплатны. Но и арендованные участки дают главный доход правительству не арендною платою, а попуднымъ сбором. Что и видно из данных, опубликованных Приамурским управлением государственных имуществ в 1903 г.

К сожалению, управление рыбными промыслами на Сахалине, имеющее прежде всего, в виду цели фиска и надзора за точным исполнением правил для производства промысла, не собирает подробных данных о производительности айнских общественных промыслов; проданные на них тук и рыба, и, следовательно, оплаченные затем при вывозе в Японию пошлиною, значатся в большинстве случаев в общей лишь сумме оплаченных пошлиною продуктов на тех арендованных частными японцами промыслах, куда были айнами проданы результаты их трудов.

Помещая ниже данные, которые мне удалось добыть из распросов, я должен оговориться, что они дают в большинстве случаев лишь приблизительные величины; и хотя имеются некоторые точные числа, но они относятся к одному какому-либо году (из трёх 1901 – 1903 гг.), и, следовательно, тоже имеют относительное значение, так как улов рыбы на одних и тех же угодьях ежегодно меняется в большей или меньшей степени.

Переходя к лову рыбы большими ставными неводами, айны не забрасывают и своих прежних приёмов лова. Tе, которые горбушу ловят в мopе, делают это лишь в начале хода, пока она держится у берегов. Как только рыба зайдёт в реку, то ловят её тут небольшими закидными неводами и наконец, по мере удаления рыбы в мелкие верховья рек, крючками добывают эту на половину живую, выбившуюся из сил рыбу, приготовляя уже ее исключительно для себя в вяленом и зажареном виде.

Как видно из следующей ниже таблицы, крупные морские невода применяются главным образом для лова сельдей.

Собственных снастей, кунгасов, неводов ставных, котлов для варки тука, канатов, рогож, носилок и т.п. обществами айнов приобретено за 3 года приблизительно на 5000 руб.; я не считаю построек: рыбных сараев, складов и даже жилых домов, кое-где оставшихся на закрытых японских промыслах и поступивших во временное распоряжение айнов или в некоторых случаях, выкупленных уже ими от прежних арендаторов.

 

Название селений
Где ловят селёдку и где горбушу
Какими снастями ловят
Приблизительное количество продаваем[ых] в пудах





Тука Горбуши
Восточный берег:
Айрупо [4] Сел. в оз. Тунайчи [5] Горб. в р. По-ронесько в 11/4 в., к югу от ceления Закидным неводом

Тунайчи Сел. в оз. Тунайчи, горб. в р. Оцёхпока [6] и в 2 в. к северу от устья реки Селёдку закидным неводом, а горбушу морским, которые одолжают у японцев 4500
3600
Оцёхпока [7]
То же
Обусаки [8] С. в оз. Тунайчи, горб. у селения в море
Руре [9] Сел. в бухте у селения, горб. а). в бух. Чисноотомари или б). в р. Инунухнай меют 2 кунгаса, морской невод и закидные невода. 1800 900
Сакаяма [10] Сел. в бухте у селения Г. в р. Инунухнай Горбушу ловят закидными неводами, а селёдку морскими ставными, образуя две артели; однаодолжает снасти у японцев, а другаяимеет 2 кунгаса и 2 морских невода своих 2800

900

Найбучи [11] С. в бухте Сакаяма  Г. в р. Найбе
Сиянцы [12] То же
Такое [13] С. в бухте Сакаяма Г. в р. Такое
Ай [14] С. в бух. Сакаяма Г. в р. Ай и в 2 вер. от селения в море
Отосан [15] С. в Серароках Г. в 2 в. от селения в море и в р. Отосан [16] В одной артели с с. Серароко морской невод одол жают; закидные имеют свои кунгасы и морской невод одолжают 2500 800
Серароко [17] С. у селения Г. в бухте


Мануэ [18] С. в Серароках Г в р. Мануэ


Огакотан С. в бух. у селения Г. в р. Мануэ Малыми закидными неводами 200
Фурецись [19] С. в бухте у сел. Сачками  Г. в р. Могункотан [20] В 1903 г. попробовали ловить артельно в бухте Хунуп, одолженным у японцев неводом. Недовольны остались расчётом и тем, что успели мало заготовить рыбы для себя. 1350 1200
Акара То же
Мотомари  [21] То же
Хунуп С. в бух. у селения. Г. в р. Каспучи [22]
Котанькесь С. в бухте у селения Г. в р. Нитуй. Сачками и маленьким неводом только для себя.

Найеро С. в Цякурекотан, а в 1903 г. у сел. Г. в 1903 г. в Огокахнай в 2 в. к югу от селения; ранее в р. Нитуй. С 1903 г. имеют 2 морских невода и 4 кунгаса своих. 280 2700
Томарикесь[23]
Тарайко С. с 1903 г. у селения Г. в реках, впадающих в оз. Тарайку [24], а в 1903 г. у селенья в море. С 1903 г. имеют морской невод и 2 кунгаса. 270
Итого . . . 13700 14300
Западный берег:





Найборо [25] С. работают на японских промыслах. Г. в р. Синай.


Турумай [26] С. в бухте у селения Г. в бухте Токамбо С 1903 г. малыми неводами 800

Тобуси [27] С. в бух. у селения Г. то же и в реке [28]. Тоже
500

Око [29] С. на разн. японских и общест. промыслах.  Г. у селения Малыми закид. неводами

Ассанай [30] С. в бух. у селения Г. то же и в реке [31]. Имеют 4 кунгаса, морской невод одолжают.


1500
Тарантомаро [32] С. в бухте у Г. селения. Имеют морской невод и 4 кунгаса.
2500
700
Оготомари [33] С. работают на промыслах Семёнова и Демби [34].  Г. в бух. у се-ления. Мал[ый] невод для себя


Томарикесь С. работают на Г. разных семёновских промыслах.


Перози [35] То же


Акибуси То же


Томомай  То же


Маука [36] То же
С. разные артели из жителей Мауки и др. селений:
1) в Кикаражи в 1 в. к югу от промысла Пиритуру-Найбо (№ 193).

4000

Нотосан [37] 2) в Охто-Монайбо в ½ в. к северу от с. Акибусь.
1000

3) Нотосан.

6000

Горб. в тех же местах и разных речках и бухтах, где водится эта рыба (только для себя).


Аракой [38] Сел. и гор. в Kиyтась-Найбо [39] в 2 в. к югу от Цикай. Морской невод и кунгасы одолжают. 1500

Порото-мари [40] С. Г. в Кикарауси с Маукинскими айнами.
Имеют 1 кунгас, морской невод одолжают.

Рахмака
С. в Пасеуси к югу от  Цикай.
1000

Томар[и]оро [41] С. в Томарино [42] Г. в р. Отехкоро Имеют морской невод и 4 кунгаса

Томарино
С. и Г. в  Кикарауси с айнами других селений
5000
Цираухнай С. у селения,  Г. в р. Найоро Имеют морской невод и 2 кунгаса 3000

Комосираро С. у селения, Г. в р. Эпнеи Имеют морской невод и 1 кунгас

Отасу [43] С. в предыдущих селениях Г. в р. Отасу [44]
1500
Энтокох- Найбо С. у селений Энтокохнайбо и Вентуэсан. Г. в р. Найкоторонай Морские невода одолжают, имеют 2 кунгаса 6000
Обусахнайбо

Пороохтомари

Вентуэсан

Фуруоцись [45] С. у селения Г. и в море и в реке. Собственным малым неводом



Итого 34300 700


А всего 48000 15000


вывезенных за границу рыбных продуктов, за которые японцы при вывозе с о[стро]ва уплатили по 5 коп. с пуда, вычтя, конечно, с айнов при расплате с ними.

Следовательно, с айнских общественных промыслов казна стала ежегодно получать доходу приблизительно 3150 р.

В управлении Государственными имуществами в Хабаровске я получил следующую справку о так называвмых общественных промыслах, к которым причислены и промысла русских селений. В 1901 г. приготовлено 9615 пуд[ов] тука, 3276 пудов кеты, 10644 пуд[ов] горбуши, получено попудной платы – 1176 р[уб]. 75 коп. В 1902 г. котлов для варки тука было 39, рабочих работало – 345, приготовлено – 17502 пуд[а] тука, кеты – 1440 пуд[ов], горбуши – 4901 пуд[ов], получено попудной платы 1192 р[уб]. 15 коп; в 1903 году приготовлено – 45736 пуд[ов] тука, кеты – 260 пуд[ов], горбуши – 13933 пуд[ов], селёдочного жиру 750 пуд[ов], получено попудного сбора – 2997 р[уб]. 25 к[оп]. и взыскано штрафов – 6580 р[уб]. (очевидно за пользование рабочими – японскими подданными).

Зная способ собирания сведений ближайшими к промыслам чинами надзора, я смею усомниться в точности этих цифр, и считаю их, безусловно, не полными.

Продажная цена тука и солёной рыбы повсюду не одинакова. 100 кок. туку продают на месте за 700 – 750 р[уб]., если все снасти имелись у работающих свои собственные. Если же кунгасы, cети, котлы для варки, рогожи, верёвки давались покупателем продукта, то за 100 кок. платят не более 450 р[уб]. и даже 400 р[уб]. Вообще за всякое временное пользование какими-либо из рыболовных орудий порознь, например, лишним кунгасом, одним неводом и т.п., высчитывается из покупной платы ¼ стоимости этих предметов, что нельзя не признать оченъ высоким процентом; за 100 кок. горбуши, в зависимости от тех же причин, платят 600 – 500 и даже меньше рублей. Судя по имеющимся у меня более точным записям расчётов, на общественных промыслах можно предположить, что на менее уловных промыслах заработок каждого работника мужчины и женщины равен в среднем приблизительно 40 – 50 р[уб]., на более уловных – 60 – 70 р[уб]. Для сравнения привожу среднюю плату японского рабочего на промыслах; она колеблется 40 – 58 р[уб]., смотря по качеству работника (за 2 сезона: селёдочный и горбушечный). Следовательно и айны, раньше работая в качестве наёмных рабочих, не получали больше этого. Система расчётов сильно уменьшает, однако, в большинстве случаев падающую на каждого из участников общественного промысла долю заработка. Дело в том, что продукты с общественных промыслов приобретаются не за наличные деньги, а в обмен на разные товары. Mнoгиe промышленники, покупающие тук и горбушу у айнов, имеют у себя настоящие лавочки (служащие для потребностей японских рабочих), из которых отпукают под расчёт текущего года, а иногда и в долг предметы не только первой необходимости, но и пустяки, бесполезные и совершенно ненужные; саки (японская водка) имеется всегда в таких лавочках в большом количестве.

Правильность подсчётов и ставимых цен зависит исключительно от добросовестности ведающих этим делом лиц, обыкновенно мелких промышленников или приказчиков. Солидные рыбопромышленники в редких случаях заключают сейчас сделки с айнами. Небольшие артели их, в которых они группируются на своих общественных промыслах, и затем незначительное количество добываемого продукта, не вызывают у крупных промышленников доверия и желания вступить в коммерческие отношения. Приходится в первый год, во всех случаях, а затем в большинстве дать в долг на выплату или только на прокат снасти, и впредъ до лова рис, саку; последнее считается почти обязательным условием, без которого и лов будет неудачным.

Зато с усердием хватаются за сделки с айнами служившие на промыслах приказчики, писаря, старшие рабочие (синдо); они выпрашивают все нужное у своих прежних хозяев в долг, и, пользуясь уже ранее приобретёнными отношениями, зная все слабости айнов, стараются и на малой операции получить прибыль, которая бы их удовлетворила. Надо иметь при этом в виду, что всякая промысловая ссуда на приобретение снастей или продовольствия, оплачивается в Японии громадными процентами, и что большинство промышленников на Сахалине, арендующих даже несколько промыслов, ведут своё дело не на собственные деньги, а на занятые в банках и у частных лиц. Всё это уменьшает выгоды лиц непосредственно участвующих в лове рыбы. Происходили уже недоразумения между айнами и их покупателями. Были случаи, когда недовольные расчётом айны, срывали заключаемый обыкновенно на несколько лет контракт и заключали новый с другим лицом, сумевшим их временно расположить и переманить к себе. Артельный староста в с. Сакаяме, подписавший в 1902 г. условие на несколько лет, в 1903 г. был заменён другим, который вошёл в новую сделку с другим японцем, не признавая обязательств написаннаго ранее контракта, конечно, с согласия всей артели. Такие обстоятельства ещё более удерживают более добросовестных лиц от покупки рыбных продуктов у айнов.

Распределение заработанной суммы обыкновенно производится лицами, стоящими во главы артели. В редких случаях они являются бескорыстными защитниками её интересов. По обычаям айнов, артельный староста не должен получать больше других при делёжке, также нет никакой разницы в долях взрослых участников, несмотря на признанную всеми разницу в качестве их как работников. Женщина получает немного меньше мужчины; подростки того меньше. В одном селении в 1902 г. женщины по окончании рыбного сезона ничего не получили на свою долю и грозили, что не будут участвоватъ в засолке горбуш и продаже её японцами, если случится то же самое, т.е. что за них получили расчёт мужчины, и, главным образом, сакою.

Перенятый уже в Японии взгляд современной культуры, что старший руководитель артели должен получать больше прочих членов её, проникает понемногу в сознание айнов и на Сахалине. Но пока здесь не устанавливают точно размера вознаграждения, как это приходилось мне видеть на о. Хоккайдо.

Сейчас на этой почве среди айнов имеют место недоразумения между подрядчиками по перевозке почты, казённых грузов и участвующими в этой работе. Первые считают нужным получить с каждого возчика некоторую долю за личные труды и лишние расходы при поздках за получением денег, поисками нарт и т.п. Некоторые соглашаются на вычет, другие нет; происходят самовольные удержания и в произвольном размере. Отсюда вытекают взаимные неудовольствия и жалобы.

Переходя опять к вопросу и расчёту покупателей рыбы с артелями айнов, следует заметить, что неимеющие собственных средствъ покупатели могут дать окончательный расчёт лишь после продажи продуктов, поэтому нередко глава артели приглашается отправиться вместе с покупателем в Хакодате, для получения там уже, причитающегося остатка. Очутившись в незнакомом городе, айнец попадает под опеку и руководство знакомых ему рабочих с промыслов или мелких приказчиков, которые как те, так и другие, в большинстве случаев по окончании рыбного сезона занимаются в Хокодате сплошными кутежами до полного израсходования заработанных денег. По откровенному заявлению одного доверенного рыбопромышленников, только 10 % всех рабочих на сахалинских промыслах набираются из хороших дальних рыбаков.

Большая часть – это худшие из японских чернорабочих, картёжники или пропойцы, которые кутят пока есть возможность, а затем закабаливают себя вновь контрактом по дешёвой цене на следующий рыбный сезон лишь бы получить небольшую сумму вперёд. Более близкими друзьями айнов являются в большинстве случаев эти негодные элементы рабочего класса. Очень возможно, что за свои указания, расчитывают немного попользоваться от неопытных и чувствующих себя в городе неуверенно айнов. Пирушки идут первые дни приезда в Хакодате беспрерывно. Старается не отставать в весёлых компаниях, всегда страстный до попоек и любви айн. Ещё не было случая, чтобы японка вышла замуж за айна, поэтому владеть видимым расположением японской женщины, отпускаемым его за деньги, для айна очень лестно, и побывание в Японии надолго сохраняют воспоминания о своих любовных похождениях. Неохотно иногда покидают Хокодате цивилизующиеся там айны. Был случай, что молодой айн, возвращаясь из Хокодате бросился в море из тоски после разлуки с только что покинутой японкой из публичного дома, которую успел полюбить не на шутку. Вовремя заметили с парохода тонущего и спасли его.

Когда приходит время возвращаться домой и оплачены все расходы жизни в Хокодате, то оказывается, что артель уже не может получить то, что ей следовало в полном объёме. По возвращении домой прокутившийся доверенный от общества начинает оправдываться ложью, обвиняя иногда несправедливо и покупателя продуктов. Среди обманувшихся в ожидании тружеников бродит глухое недовольство, но открыто пока обыкновенно не выражается, благодаря сложившейся веками привычке у айнов к строгой подчиненности более выдающимся отделъным лицам, имевшим власть над массою. Это умение подчиняться, сознательное признание в известных случаях чужой над собой воли, позволяет создаться айнским рыболовным артелям, тогда как ороки, гиляки в заливе Терпения более своенравные и менее развитые чем айны, не имеют никакого даже влечения сгруппироваться для работы на собственном морском промысле, и предпочитают оставаться работниками на японских рыбных промыслах. Впрочем, рушится понемногу и у айнов авторитет родовых старост в селениях, и это отсутствие внутреннего признания преимуществ организатора артели, является одною из причин малой на мой взгляд производительности промыслов. Привыкшие быть на промыслах лишь рабочими, айны не развили ещё организаторских способностей, не умеют предварительно в свободное время заготовить всё, что потребуется потом в горячее время, и вообще экономно распорядиться временем и силами. Попойки перед постановкою первого невода и во время рыбного сезона по случаю удачного лова, по общему мнению лиц, стоящих близко к айнам, часто мешают своевременной и успешной работе. Я видел, как обидчивы бывают некоторые самолюбивые, и имеющие основание считать себя несколько выше остальных членов артели. Приказание, обращенное к таким людям, никогда не будет исполнено ими же, если присутствуют ещё кто-либо более молодой, или менеe имеющей прав на уважение к его личности (беднейший). Поручение тут же передаётся другому младшему, и часто в конце концов исполняется подростком. При мне один айн, обидевшись, перестал на целые сутки работать в самое горячее время. Я слышал, что бывают даже случаи ухода из артели до окончания рыбного сезона. Состав её не всегда бывает одинаков каждый год. Недовольные в одном селении уходят на другой год в другую артель. Требовательный энергичный распорядитель вызывает больше неудовольствия, но ещё меньше ладу при отсутствии хозяйственного главы.

Серьёзным неудобством для промысла в некоторых случаях служит то обстоятельство, что промысловое угодье частью на основании правил о промысле, частью же за неимением удобных мест у селения, у которого иногда оно занято арендованным промыслом, отведено не у самого селения, а в 2 верст[ах] расстоянии или ещё дальше, как это видно из выше приложенного списка. Живя в вечной опасности со стороны бродяг и прохожих поселенцев, находясь так сказать постоянно на военном положении, айны не могут оставить своих домов без окружения; поэтому и без того малые артели ещё более уменьшаются выделением нескольких лиц для непроизводительной сторожевой службы. На уменьшение производительности промысла влияют и суеверья. Я был свидетелем, как в одном селении, послав богам в жертву «инау» – заструженные палки, чтобы выпросить появление селёдки, слишком долго не причаливавшей к берегам, айны улеглись спать, в то время как японцы на соседнем промысле караулили на кунгасах у поставленных неводов всю ночь. Здесь действовал суеверный обычай, не позволявший работать и вообще производить малейший шум в то время, когда ничто не должно мешать доходить посланным богам с вечера просьбы, произнесенные стариком при постановке названного «инау». Знакомство и соседнее 30-летнее проживание с каторжанами, ненавидящими свою казённую работу, и вообще мало проявляющим трудолюбия даже при своих хозяйствах, не осталось без результата на детской, легко поддающейся влиянию натуре айнов. Старые айны жалуются, что нынешняя молодежь под влиянием русских поселенцев стала ленива, неспособна к напряжённому труду.

При всём этом, несмотря на существование многих внутреннего и внешнего характера слабых сторон постановки общественных промыслов у айнов, следует признать, что наделение их рыбными угодьями быстро и сильно подняло их материальное благосостояние. Мера эта вызывает у них искреннюю благодарность к русским властям.

По признанию одного добросовестного и откровенного японца, только после наделения айнов рыбными участками отношение к ним рыбопромышленников стало справедливее, человечнее. С этого времени кончилась зависимость закабалённых, находящихся в вечно неотплатном долгу работников от всесильных хозяев, и создались новые сделки других равноправных сторон.

Приподнялось самосознание айнов, и дан был толчок к стремлению перейти на высшую ступень культуры.

Рис с давних пор уже является необходимою пищею айнов. Но количество его потребления за последние годы сильно возросло.

Раньше у большинства был рис только в период рыбного сезона, пока жили на промыслах японцы, теперь только у беднейших не хватает рису до весны. В семье в 5 челов[ек] 1 куль рису выходит в течение 1½ месяца. Рис, также, как и у японцев, варится в большом количестве один раз в сутки, и затем подаётся как дополнение ко всякой другой пище, принимаемой обыкновенно три раза в сутки. Более состоятельные изводят много рису на приготовление лёгкого хмельного напитка «саки» и угощают ею во время праздников (чаще всего осенью и зимою) съезжающихся по очереди в каждое селение почётных гостей.

До 1899 г. айны жили исключительно в своих первобытных юртах и землянках; теперь же на одном восточном берегу из числа 95 хозяев 27 человек имеют кроме айнских юрт и дома русского типа, в которых живут зимою. Все они средней величины – крестьянские избы иногда с сенями, отапливаемые небольшими железными печками; но двое имеют красивые, чистые и просторные дома в несколько комнат с голландскими печами. На западном берегу, благодаря мягкому климату, а может бытъ, и благодаря большому влиянию японцев, строятся дома японского типа. Их на 102 хозяйства было к 1 января 1905 г. – 11.

Обстановка в домах создаётся более современная: заводятся столы, лампы, стеклянная, фарфоровая и эмалированная посуда, соблюдаётся большая чистота в доме; неопрятность порицается; многие моют бельё; на западном берегу в Маукинском районе вcе, не исключая женщин, моются в японских банях; на восточном – молодёжь посещает русские бани и только женщины этого берега по прежнему – купание в мopе или pекe и даже омовение всего тела считают грехом. Уметь принять почётного гостя – японца или русского так, чтобы не вызвать в нём брезгливости, составляет гордость хозяина и хозяйки. Мужчины начинают носить платье европейского фасона, появляется стремление к знанию грамоты. У женщин слабеет влечение к татуировке (окрашиванию губ).

Айны Маукинского района, находясь не только под влиянием японцев, но и корейцев, манз (рабочих на капустных промыслах), хороших земледельцев, развивают у себя огородничество. Из общего числа 73 хозяйств этого района, 53 – имеют огороды; некоторые сажают до 20 пуд[ов] картофеля (не считая капусты, брюквы, редьки и друг[их] огородных овощей). Всего же можно считать ежегодной посадки до 200 пуд[ов]. На восточном берегу в селениях, расположенных вблизи русских, а именно: Такое, Сиянцах, Сакаяме, Руре делают также посевы картофеля и хлеба. В 1904 г. посеяно было 6 хозяевами 18 пуд[ов] пшеницы и 4 пуда овса и посажено 15 пуд[ов] картофеля.

В последние годы у айнов заметно развивается скотоводство. У них уже имеется 42 лошади и 12 шт. рогатаго скота. Mногиe поселенцы подсмеиваются над айнами, находя, что скот они кормят так же, как и собак, т.е. давая им корм раз в сутки. Скот действительно у них большею частью тощий, м[ожет] б[ыть] благодаря неумению заготовить сено в нужном количестве или неправильной кормежке. Но, по-моему, влияет в данном случае и то обстоятельство, что покупают айны обыкновенно скот совершенно истощённый, как более дешёвый, а нередко, и чем-либо искалеченный. Продавцы скота рады воспользоваться незнанием инородца, который не имея возможности найти дружеский и вполне беспристрастный совет покупает за хорошее уже испорченное животное, которое не поправить даже образцовым уходом. Пионер по разведению скота и лошадей на восточном берегу старик Ситорик из с. Котанкесь, гордящийся тем, что он был приятелем и проводником всех русских господ, проезжавших по вост[очному] бер[егу], начиная с первого, появившегося в этой местности русского Самарина [46], потом Лопатина [47], Де-Прерадовича [48] и др., долголетний каюр б[ывшего] окр[ужного] нач[альника] Белого [49], покупал очень неудачно у известного на восточном берегу эксплуататора инородцев поселенца Сумбата скот, который сразу же дох, судя по описаниям болезни, от сапа. Но всё-таки Ситорин не бросил затеи и теперь рад, что проезжих гостей он один на берегу аинец может угостить своим молоком.
   

Не находя никакой поддержки советами, ссудами, чем пользуются поселенцы на о[стро]ве, айны в своём, явно обнаруживающемся стремлении заняться земледелием и скотоводством, встречают ещё один очень существенный тормоз – отсутствие у каждого их селения земельного надела. Поселенцы соседних русских селений устраивают пашни у самых айнских стойбищ, вследствие чего возникают недоразумения, так как айнские собаки топчут эти посевы, а самим айнам для своего посева приходится искать клочки земли, где-либо далеко от своих домов, подчас отправляться сеять в более удалённое русское селение.

Покосы в некоторых местах поустраивали поселенцы кругом айнских домов, вырубая на жерди высокие заструженные палки, поставленные айнами в жертву своим богам (в с. Найеро), чем, конечно, сильно возмущают айнов; в то время, как этим последним для отыскания травы на устройство зимних юрт, и для своих лошадей, нужно идти за несколько вёрст. Айны с. Сиянц, Такое, Дубков [50], Найбучи, Мотомари, Фурецись просили администрацию об удалении пашен и пастбищ поселенцев от их жилищ, но получили ответ, что необхидимо обождать правильного размежевания земель между отдельными селениями. Haделениe землями aйнcкие стойбища является необходимым ещё и для устранения вечных споров и жалоб из-за айнских собак и скота, поселенцев. Бывают случаи, что собаки грызут телят и жеребят, которые без всякого призора пускаются на пастбище, ничем не отгороженное и доходят за несколько вёрст до айнских селений (Ай, Сакояма, Найбучи, Фурецись, Мотомару, Найэро). Поселенцы из мести стреляют собак, некоторые из которых, а именно передовые, ценятся очень дорого, и причиняют айнам громадные убытки. Между тем, собака для айна – это необходимейшее домашнее животное, приносящее пользу и для всего русского населения, так как при обилии выпадающего снега и невозможности иметь хорошие дороги вдоль морского побережья, езда здесь на собаках остаётся для зимы единственным способом передвижения и на будущее время. Одна нарта в местностях, где возят почту и ездят русские жители, а именно на восточном берегу до с. Руре и в Кусунайском районе, даёт за зиму в среднем доходу до 40 руб.

Урегулирование этого вопроса очень важно в виду желательности создавать добрые соседские отношения инородцев с русским поселением и устранять причины, развивающие взаимную вражду. Нужно видеть возмущённого инородца и глубокое горе всей его семьи, когда у него убьют его собаку – кормилицу, чтобы понять, какое она имеет экономическое для него значение. К сожалению, не одни, в большинстве случаев, грубые нравами и невысокого умственного развития поселенцы, трудно усваивают взгляд, что собака ездовая и охотничья, является тем же для местного инородца, как корова и лошадь для крестьянина-земледельца. В с. Найэро летом 1904 г. было застрелено 14 нартовых собак, до 5 собак отравилось разбросанными недалеко от селения помётами (из стрихнина) на лисиц. Охотники-поселенцы не хотят внять просьбам айнов и класть помёты лишь на далёком расстоянии от селения. В избиении собак айны обвиняют местного фельдшера, у которого, да ещё у одного каторжного, имеются хозяйства в русском посёлке. Невозможность чувствовать себя безопасным от проявлений грубого самоуправства, не может содействовать укреплению среди инородцев признания превосходства нового для них порядка, основанного на праве писанном.

Собаководство имеет болышие размеры на восточном берегу (на 1 хоз[яина] – 10 нартовых собак), чем на западном (на 1 хоз[яина] – 8 нартовых собак). Менее всего оно развито на юге западного берега, где почти круглый год способом передвижения вдоль берега являются лодки. Вглубь острова не ездятъ тут далее места откуда берут дрова.

К северной части западного берега собак уже значительно больше. Более всего в местности Тарайка и ближайших к нему селениях. Здесь разводить собак умеют лучше и порода собак крупнее с большою примесью крови собак гилякских. Гиляки считаются лучшими на Сахалине собаководами и от них переняли айны пользование собаками как упряжным животным. На северо-восточной области жительства айнов запрягают нередко собак к лодкам и заставляют везти себя вдоль берега или вдоль реки.

На западном берегу, где и море тише и гораздо дальше свободно от льдов, передвижение лодками очень оживлённое. Лодки там уже построены по образцу инородцев, живущих на Амуре; на каждое хозяйство приходится по 1 такой лодке, кроме того, 102 семьи владеют 48 японскими кунгасами и шлюпками. На восточном берегу на 25 хозяйств приходится всего 63 лодки (все они старого айнскаго типа долбления), и только 15 семей владеют японскими кунгасами.

Охота на морских животных составляет для айнов особенно в весеннее время важное занятие. Кроме мяса, потребляемого сразу, вытапливают жир, являясь необходимым пищевым продуктом, запасается на весь год. Шкуры сивучей и в особенности нерп идут на ремни, обувь и даже одежду. Все селения маукинского района, начиная с Найборо до Нотосана, отправляют два раза в год на о. Монерон [51] на охоту на сивуча специально для этого построенный на артельных началах большой кунгас. Каждый раз едет туда 30 – 35 чел. по очереди по одному человеку с дома. Делёжка производится между всеми айнами района и в продажу идёт самое незначительное количество и то лишь корейцам или японцам, если поступают на то их убедительные просьбы. Первый раз едут в конце февраля и в апреле возвращаются. Средний улов сивуча достигает 100 штук. Во второй раз отправляются в июне, возвращаясь в июле, и добывают приблизительно 90 штук. Посещают иногда Монерон и японские хищники на шкунах. Айны в 1902 г. просили охраны от разоряющих их хищников. Эти являются с ружьями и не только бьют много сивучей, но ещё больше распугивают их и несущих на скалах Монерона яйца птиц. Айны же лишаются в такое посещение всей добычи – яиц птичьих и сивуча, на которого охотятся там лишь острогою, не употребляя ружей.

Кусунайский район не имеет вблизи ни нерпы, ни сивуча, и айны приобретают здесь от других и жир и шкуры.

В Уссороском районе добывают одну нерпу, но в самом небольшом количестве. Немного нерпы убивают и в средней части восточного берега, а южная часть его (Тунайчи) и северная (залив Терпения) богаты нерпою, так как лёд здесь долго держится недалеко от берегов. Айны очень редко продают на сторону нерпичьи шкуры. Если и есть у кого излишек их и жира, то приберегают для своих родственников, живущих в других местах. Только ороки в заливе Терпения промышляют нерпой исключительно с целью продажи.

Какое Монерон имеет громадное промышленное значение для айнов западного берега, такое же имел о. Тюлений раньше, до запрещения там русскими властями npиeзжать на охоту кому бы то ни было, кроме компании, арендовавшей этот остров и Командорские о[стро]ва для ловли котиков. Но память о нём, как об источнике благосостояния айнов залива Терпения, жива до сих пор. Айны оттуда охотно любят передавать легенду об его происхождении и всегда добавляют, что до сего времени все мечты их направлены к тому, чтобы получить право охотиться там на нерпу и сивуча.

Охота на белуху, которая водится в обилии в устье р. Пороная, уже теперь заброшена в виду её трудности и даже опасности.

Киты доставляют айнам массу ценной пищи и кости, которые идут на полозья нарт. Но охотиться айны на китов не умеют и всецело полагаются на судьбу или на косатку, которая, по их мнению, убивает китов и посылает затем айнам. Ежегодно бывает в среднем 1 – 2 выброшенных на берег кита. Принадлежат они по обычаям айнов жителям ближайших от этого места селений. Но эти никогда не пользуются таким даром богов одни и щедро раздают мясо, жир и кости всем прочим, на долю которых не выпало такой же случайности.

Охота на пушного зверя не принимает у айнов крупных размеров и служит лишь подспорьем, доставляя небольшой заработок в их жизни. С увеличением числа русских охотников, которые вытесняют айнов из более удобных знакомых мест и с уничтожением ежегодными пожарами громаднейших лесных площадей, количество добываемого охотою соболя, главного промыслового зверя на Сахалине, значительно уменьшилось. Доход, однако, немного изменился в виду сильного увеличения цен на соболя. В 1902 г. средняя цена соболя при покупке целыми партиями была 12 – 13 р[уб]., в 1903 г. – 15 – 16 и только в 1904 г. благодаря войне цены понизились; но всё-таки по середине зимы установилась цена в 9 – 10 р[уб]. 10 лет ранее цена соболя, вообще на юге Сахалина качества не важного, была в среднем 2 – 3 руб. Самый богатый район этим ценным зверьком – это северная часть восточного берега (средний лов на 1 охотника считается 8 штук), затем идёт Маукинский район (7 штук), потом Кусунайский и Уссоровский (6 шт.) и самая бедная – южная часть восточного берега (в среднем 4 шт.). Кроме соболя попадается в небольшом количестве на расставляемые самострелы белка, выдра, лисица, кабарга; но добыванием их как и охотою на оленя занимаются лишь немногие любители охотники, которых 1 – 2 на несколько селений. Белок на каждого охотника приходится не более 3, выдр – по одной, а лисицы очень редко попадаются на установленную стрелу; исключения из охотников-айнов пользуются помётами. Цены на обыкновенную лисицу были в 1903 г. 3 – 4 р[уб]., выдру продавали по 1 руб. за каждую четверть длины меха. Мясо и кости каборги и оленя в редких лишь случаях поступают в продажу. Продаётся всегда кабарговая струя по цене от 1 до 3 р[уб]. Медведей убивают теперь очень мало. За 2 года на восточном берегу айны убили всего 5 медведей. Заработок инородца от охоты находится в зависимости от количества пойманных соболей и представляет обыкновенно дело случая. Следует заметить, что теперь, имевшая ранее широкиe размеры эксплуатация айнов скупщиками соболей исчезает. Цену разным предметам айны уже знают недурно; подсчитать свой забор в лавке сумеет с небольшой разве ошибкой, да и стараются обыкновенно продавать пушнину тем, кто покупает на наличные деньги, а не товарами. Бывают случаи, что набрав до охоты в одном месте под соболей товаров, айнец старается продать соболей в другом и потом уже рассчитывается со своими кредиторами.

Ружей имеют айны очень незначительное количество: на восточном берегу 212 взрослых мужчин имеют 65 ружей и на западном 228 чел. – 51 ружьё. Из этого даже можно заключить, что охота имеет у айнов лишь второстепенное значение. Ружья самых разнообразных систем, большею частью японские берданки, очень быстро портящиеся.

В 1903 г. я посоветовал айнам просить администрацию продать им сданный в склады казацкие легкие берданки и в некоторых местах продаваемые населению.

Просьба айнов была уважена по всей вероятности потому, что инородцев считают на Сахалине лучшею стражею каторжных.

Было дано разрешение приобрести всему населению, но без права перепродажи берданки по 2 р[уб]. 49 коп. штука и патроны по 3 руб. сотня. Наступившая война помешала айнам воспользоваться этим крайне льготным разрешением.

В обычное время, т.е. до войны, айны имели не малый заработок от продажи своих изделий японцам, работавшим на промыслах и в особенности остававшимся на зиму сторожам и приказчикам. Плетёные циновки, сумки, тканые пояса, халаты, вышитые передники, нарукавники, кисеты, рукавицы, зимняя одежда из собачъих шкур и нерпичья обувь находили сбыт на каждом промысле и обменивались на рис, сою, картофельный крахмал, японский сахар, пряники, разные материи, нитки и т.п. Заработок этот получали главным образом женщины, с грустью проводящие теперь свои досуги в бездеятельности [*].

Нельзя не упомянуть ещё об одном из доходов молодых женщин и их родных, принявшем широкое распространение. Я имею в виду торговлю женским телом. Привилась она ещё со времён полного подчинения японцам и обязательных работ на промыслах. Продаётся обыкновенно женщина своею роднёю, но самостоятельно тайком от старших (в особенности если она замужняя) она легко уступает соблазну мужчины, нередко неся печальные последствия своего легкомыслия. На западном берегу много венерических больных, где нравы свободнее, и особенное пристрастие айнки имеют к японцам, среди которых накожные, венерические болезни и сифилис сильно распространены. Проституция, впрочем, айнок также как и японок, не делает женщину разнузданною, ленивою и падающею всё ниже, что является обычным явлением у женщин запада. Всё-таки толеранция, слишком свободных половых отношений, основанных не на взаимном влечении, а на удовлетворении сладострастия мужчины за вознаграждение, держит женщину в приниженном положении, мешаетъ ей подниматься на высшую умственную и нравственную ступень.

Борьба с этим явлением не легка. Было бы полезно требовать, чтобы на промыслах было всегда некоторое количество женщин, и если будут разрешены зимовки на промыслах японских рабочих, то чтобы зимовать оставались семейные.

Состав русского населения вносит в этом вопросе также отрицательное влияние; с устранением каторги и ссылки и образованием свободных колоний переселенцев с нормальным населением и преобладанием семейных, влияниe, возможно, изменится к лучшему.

Айны очень привязаны к Сахалину, который они упорно считают своею родиною, не желая признать, по крайней мере открыто, своего южного происхождения. Среди них вовсе нет эмиграции, о которой приходилось мне читать в некоторых статьях, касающихся их жизни.

На материке в данное время находится трое айнов: 1 молодой мужчина, крестившийся и вполне обрусевший, Ванька из Сиянц. Он поехал посмотреть Сибирь и её города, но имеет уже желание вернуться к родным; одна айнка уехала с сожителем-крестьянином из ссыльных и тоже мечтает о возвращении, и ещё одна аинка уехала с приехавшим покупать соболей ольчем (мангуном) и живёт около Мариинска.

Единственный случай эмиграции айнов имел место в 1875 г., когда из Анивского залива и южных частей восточного и западнаго берегов Сахалина уехало в Японию 843 человека (мужчин и женщин), соблазнённые японцами и встревоженные слухами об учреждении тюрем и ожидаемых новых порядках. Но жизнь в условиях, создающихся на о. Хоккайдо, оказалась значительно труднее, и вот начался обратный переезд эмигрантов, переселявшихся к своим ближайшим родственникам в разных селениях, преимущественно на западном берегу. В настоящее время этих вернувшихся на свою родину блудных сыновей с семьями имеется 102 муж. и 101 жен. Они сознали, что природные богатства Сахалина, которые позволяют за 3 – 4 месяца сделать запас рыбы на год, гораздо выше таких же о. Хоккойдо, где прокормиться можно только ежедневным тяжёлым трудом. Здесь, кроме того, айны свободны от введённых уже для их собратьев в Японии, воинской повинности, налогов всё увеличивающихся, прикрепления к точно указанным клочкам земли. Привыкши к японцам и их культуре вековыми сношениями с ними, заведя немало родственнных связей путём смешанных браков с японцами, находясь и по сей час в экономической от них зависимости, бедствуя с прекращением работы на промыслах, испытывая тягостные последствия соседства каторгою и ссылкою; находясь в вечной опасности от бродяг-воров, айны всё-таки предпочитают жить на Сахалине, чем на Хоккайдо, в виду, главным образом, большого приволья, меньшей регламентации жизни. Они всё-таки остаются ещё на той ступене первобытной культуры, когда свобода, отсутствие мелких стесняющих жизнь правил другой непонятной культуры, ценится всего более.

Для улучшения экономического положения айнов никаких мер администрацией не предпринималось. У неё не было для этого никаких в своем распоряжении кредитов. Сахалин всегда был отдан в пользование тюремному ведомству и сельскому населению, и инородцы были совершенно забыты. Голодный 1897 год заставил администрацию превысить власть свою с формальной стороны и выдать айнам восточного берега пособие из тюремных запасов. Чины контроля считали, что администрация не имела права выдавать инородцам из тюремного имущества и требовали возвращения. Выдана была также помощь в несколъких несчастных случаях отдельным семьям: пусле пожара и после гибели кормильцев одной семьи в мороз. В 1898 г. начальник округа дал из каких-то сумм взаимообразно одному айну деньги на устройство рыбного промысла. Айн помер и долг остался не возврашённым.

В жизни айнов гораздо меньше заметно равенство, чем у других инородцев Сахалина и Амура. Уже с давних пор айны делились на благородное – «нисьпа» (барин) и простой плебс – «утаракесь» (последнее слово они по-русски часто переводят «матрос», оттого что «нисьпа» при поездках сидит у руля или не работая в лодке, а принадлежащие к простому народу работали вёслами). «Нисьпа» выделялись не только происхождением своим, но и богатством. Дома их были больше и чище, полезных вещей и пищи вдоволь, и обилие таких драгоценных старых предметов, как сабли, чашки меча, шёлковые материи, панцыри, бусы, талисманы и т.п. Бывали и обедневшие нисьпы, потерявшие состояние, но сохранившие и по сейчас преимущества своего происхождения, передаваемого по наследству.

Случается и обратно, появляется новый нисьпа, человек разбогатевший, приобревший достаточное количество драгоценностей, могущий широко держать свой дом открытым для гостей, и пользующийся влиянием среди своих соплеменников, как человек умный. Ум у первобытных племён прежде всего направлен на приобретение большого количества материальных благ. Богатый человек старается обыкновенно иметь в своем доме много даровых работников. Он набирает их из числа своих бедных родственников близких или дальних. Хотя отношения и смягчаются тем, что живущие у нисьпы приходятся ему двоюродными братьями, племянниками или внуками, но всё-таки положение их в доме очень близко к наёмному.

Временными работниками являются часто молодые люди, которых состоятельные родственники задерживают на время у себя, если тe посетят их. Тем охотнее исполняет волю своих старших родственников молодёжь, если в доме их имеются молодые девушки.

Сватающегося молодого человека и потом женившегося в первые годы женитьбы, родные невесты и жены стараются по возможности использовать, и он работает беспрекословно в пользу своих тестей несколько лет.

Наделение айнов рыбными участками, для использования которых их артели недостаточны, породило стремление искать работников и вне родни. В двух домах на восточном берегу я видел проживающих в виде дешёвых рабочих русских поселенцев, получавших невзыскательную пищу и 2 – 3 р[уб]. в месяц. На западном берегу роль работников-родственников несут часто айны, вернувшиеся с Хоккайдо ([так] называемые искари-айны). Говорят также, что во время рыбной ловли помогают за плату и японцы, за пользование которыми и уплачен айнами в 1903 г. громадный штраф в 6000 слишком рублей.

Среди айнов есть уже 4 человека – рыбопромышленника, они ведут вполне капиталистическое хозяйство, являясь арендаторами промыслов, эксплуатируемых ими на одинаковых условиях с японскими и русскими рыбопромышленниками. Капиталов своих у них нет, но находятся они в компании с дающими на операцию промысла деньги японцами. Трое: Богунка и Монитахно на восточном берегу и Коська – на западном, арендуют промысла на своё имя, а четвёртый – Чисьби, арендует один из промыслов, взятых у правительства фирмою «Семёнов и Демби».

Расходный бюджет каждого из этих четырёх айнов, конечно, гораздо больше, чем средней семьи этого племени. Пока они живут с ним тесною жизнью, хотя и заметна уже тенденция выделяться и создать особый круг денежной аристократии. И, несмотря на делаемые ими обильные угощения, не пользуются эти удачники нового экономического строя всеобщим авторитетом и любовью. Да и понятно, к прежнему родовому честолюбию примешалось страшное себялюбие – продукт новых денежных отношений, и оно отталкивает тех, кому судьба менее благоприятствовала, и у кого меньше жадности и менее уменья приспособляться к жестоким нравам современного социального строя.

Положение о сибирских инородцах до сего времени не применялось ни в целом объёме, а в отдельных частях к инородцам на Сахалине.

Положение издано было при Сперанском, и хотя оно просматривалось и дополнялось, но нигде нет упоминания, что оно распространяется и на инородцев Сахалина.

С учреждением на о[стро]ве должностей смотрителей поселений в 1894 г., в круг их деятельности было включено и заведывание инородцами. Общего наказа о правах и обязанностях по отношению к инородцам издано не было. И более или менее правильного административного управления, со времени утверждения на О[стро]ве русских, инородцы не знали.

До 1875 г. при японцах в каждом селении айнов был староста, власть которого переходила от отца к сыну, а целый район имел во главе родового старшину[**]. Лица эти были освобождаемы от обязательных работ на японских промыслах и на обязанности их лежало созывать население на работы, следить за исправностью их, ловить убегавших от работы, делать перепись населения, докладывать о нуждах и вообще быть посредниками между японскими властями и массою населения. С прекращением принудительных работ и с явившеюся возможностью для каждого при новых владетелях о[стро]ва обращаться к ним непосредственно, звание старосты выделяло его из общей среды лишь во время угощений, когда титулованные лица сажались на более почетных местах.

Все распоряжения местных властей передаются через тюремных надзирателей, живущих в разных пунктах о[стро]ва и исполняющих роль сельской полиции; они то в сущности для айнов являются непосредственною административною властью. Каждый надзиратель объезжает свой район раз в год для собрания статистических сведений (обыкновенно очень не точных, в чём я лично убедился) и к нему обращаются айны как к первой инстанции во всех недоразумениях между ними и русскими. Надзирательских пунктов, имеющих oтнoшeниe к айнам, на восточном берегу – 8 и на западном берегу – 2.

С открытием общественных рыбных промыслов родовые старосты селений в большинстве случаев стали во главе отдельных артелей. Официальных утверждений на звание старшин я видел лишь два: у айна Коськи из Маукинского района, выданное ему начальником Корсаковского округа в 1890 г. в том, что избранный том, что избранный самими айнами Коська утверждается в звании старшины, и у Циукаранки – старшиною Кусунайского района.

Последнее назначение было сделано как-то внезапно и против желания самого Циукаранки, считающего также, как и все другие айны, что в этом районе есть у них свой родовой старшина, хотя и не утверждённый русскими властями.

Что касается старшин других местностей и старост отдельных селений, то в случаях надобности выступал за них перед властями кто хотел иногда самозванно (при получении разрешения на покупку спирта) и не требовалось ни удостоверения о своём звании, ни утверждения в нём.

Это породило даже немало недоразумений между самими айнами и тайную вражду. Есть селения, где двое лиц оспаривают своё главенство, на основании более близкого знакомства с тем или иным чиновником, что айны ценят очень высоко и что служит достаточным основанием, чтобы такого айна уважали больше других.

Судебной власти у отдельных начальников селений и районов не было. Крупные дела как убийство, воровство, подлежали суду в собраниях старост и вообще почётных стариков целого рода, которые были хранителями народной мудрости. Преступления против чести, разные мелкие недоразумения, как, наприм[ер], нарушение обычаев в чьём-либо доме, взаимные обиды оплачиваются особыми штрафами разного размера, смотря по виновности проступка. Самыми серьёзными делами в данное время являются разводы, соблазны чужих жён и недоразумения в наследствах. Потерпевшая сторона избирает уважаемое лицо, некоторым образом третейского судью, главными качествами которого должны быть ум и красноречие. Посредник добивается примирения, стараясь получить в пользу потерпевшего с виновнго плату; этот последний или сам или иногда чсрез избранного со своей стороны человека, пытается уменьшить требуемый штраф, но всегда в пределах, установленных обычаем. Когда примирение не могло состояться, то потерпевший выбирает другого посредника. Примиритель получает обыкновенно с удовлетворенного истца вознаграждение за свой труд. Убийство, с какою бы целью оно ни совершалось, наказывалось закапыванием убийцы живьём в одну могилу с убитым. Последний случай суда над убийцей был незадолго до первой высадки русских войск в Анивском заливе в 50-х годах. Айнец убил свою жену из ревности и был всеми односельчанами, в том числе и ближайшими родными схвачен, связан и брошен без почестей на низ могильной ямы, в которую торжественно затем похоронили убитую.

Последнее примененное самими айнами наказание за неоднократное воровство имело место в 60-х годах. Айнке с. Такое отрезали суставы двух пальцев. Указанный выше разбор мелких дел продолжается между айнами и поныне, и крепкий ещё авторитет умных стариков не вызывает у айнов надобности обращения с жалобами друг на друга к местной администрации, к чему становятся склонными гиляки и ороки. Но как ни упорно держится старое поколeние (как, пожалуй, всегда и везде), освящённых веками обычаев, видя в этом проявление национальной самобытности, новые условия быта влияют на возникновение новых воззрений и понятий, старые обычаи не соблюдаются, приходя в упадок. Задача культурной нации, явившейся руководительницею первобытного племени, состоит в том, чтобы вносимые в жизнь его новые понятия о должном и справедливом были действительно выше прежних.

Март 1905 г.

Сахалин

[*] Относится ко времени войны.
[**] Японцы утвердили в звании старейшин тех, что ещё при полной самостоятельности племени руководили односельчанами, основываясь на преимуществе материальном и умственном.

Комментарии

[1]. Найеро (Найери) – совр. село Пензенское Томаринского района.

[2]. Тарайка быв. пос. Устье Поронайского района. В 1965 г. упразднён.

[3]. Котанкесь совр. село Горянка Поронайского района.

[4]. Айрупо совр. пос. Свободное Корсаковского района.

[5]. Тунайчи совр. село Охотское Корсаковского района.

[6]. Река Оцёхпока ныне р. Очепуха.

[7]. Оцёхпока совр. пос. Лесное Корсаковского района. В 1869 г. здесь существовал русский (Очехпокский) пост.

[8]. Обусаки селение в устье р. Жуковка в Корсаковском районе. Сейчас на этом месте находится рыбный стан.

[9]. Руре селение на мысе Рорей в Долинском районе.

[10]. Сакаяма совр. село Стародубское Долинского района.

[11]. Найбучи айнское селение в устье р. Найбы. Рядом с ним в 1866 г. был основан русский пост Найбучи, преобразованный позднее в дорожный станок. В 1947 г. был переименован в село Устье-Долинка Долинского района. В 1962 г. исключён из списков населённых пунктов области.

[12]. Сиянцы айнское селение, расположенное на левом берегу р. Найбы, в 2 км от русского села Галкино-Врасское, основанное в 1884 г. – ныне г. Долинск.

[13]. Такое селение в районе совр. пгт. Сокол Долинского района.

[14]. Ай селение в Долинском районе, находившееся в устье одноимённой реки. В 1967 г. упразднено. В настоящее время так называется железнодорожная станция, а сам посёлок стал именоваться как Советское.

[15]. Отосан совр. пос. Фирсово Долинского района.

[16]. Река Отосан ныне р. Фирсовка.

[17]. Серароко совр. пгт. Взморье Долинского района.

[18]. Мануэ совр. железнодорожная станция Арсентьевка Долинского района. На её месте в 1853 г. был основан русский пост Мануэ (Барановский).

[19]. Фурецись совр. пос. Гончарово Томаринского района.

[20]. Река Могункотан ныне р. Пугачёвка.

[21]. Мотомари совр. пгт. Восточный Макаровского района.

[22]. Река Каспучи ныне р. Лазовая.

[23]. Томарикесь совр. пос. Лермонтовка Поронайского района.

[24]. Озеро Тарайка ныне оз. Невское.

[25]. Найборо совр. г. Горнозаводск Невельского района.

[26]. Турумай бывш. Казачка в южной окраине г. Невельска.

[27]. Тобуси совр. пос. Ловецкое Невельского района в северной части г. Невельска.

[28]. Река Ловецкая.

[29]. Око совр. пгт. Ясноморский Невельского района.

[30]. Ассанай совр. пос. Заветы Ильича Невельского района.

[31]. Река Сокольники (Асаной).

[32]. Тарантомари совр. пос. Калинино Холмского района.

[33]. Оготомари совр. пос. Зырянское Невельского района.

[34]. Семёнов Я.Л. и Демби Г.Ф.создатели фирмы «Семёнов и Кº», занимавшейся рыбным промыслом на о. Сахалине в районе поста Маока (ныне г. Холмск). Семёнов Яков Лазаревич (1831 – 1913) – первый гражданский житель г. Владивостока, известный в Приморском крае рыбопромышленник и общественный деятель. С 1864 по 1880 гг. вёл промысел морской капусты и трепангов на юге Приморья, а с 1878 г. – организовал промысел рыбы и добычу морской капусты на западном берегу Сахалине от селения Маука (ныне г. Холмск) до Такомбо (быв. пос. Казакевичи Невельского района). В 1900 г. – купец 1-й гильдии, потомственный почётный гражданин Владивостока. В 1995 г. в ознаменование его заслуг во Владивостоке был открыт памятник. Демби Георгий Филиппович (1841 – ?) – бывший подданный Великобритании, протестант, владивостокский купец 2-й гильдии. На Дальнем Востоке известен (с 1876 г.) как рыбо- и лесопромышленник. С 1877 по 1895 гг. входил в рыбопромышленную компанию Я.Л. Семёнова на о. Сахалине. После 1895 г. создал в г. Хакодате (Япония) торговый дом «Демби и Кº», через который осуществлял скупку и сбыт рыбопродукции на японском рынке, наймом рабочих и посредническими операциями (Троицкая Н.А. Русская буржуазия на острове Сахалин. Материалы к биографиям // Краеведческий бюллетень. № 1. Южно-Сахалинск, 1991. С. 10, 13–14; Приморский край. Краткий энциклопедический справочник. Владивосток, 1997. С. 432).

[35]. Перози совр. пгт. Правда Холмского района.

[36]. Маука совр. г. Холмск.

[37]. Нотосан совр. г. Чехов Томаринского района.

[38]. Аракой совр. пос. Выселки Холмского района.

[39]. Киутас-Найбосовр. пос. Синегорье Углегорского района.

[40]. Поротомари совр. пос. Симаково Холмского района.

[41]. Томароро совр. г. Томари.

[42]. Томарино совр. пос. Люблино Холмского района.

[43]. Отасу совр. село Парусное Томаринского района.

[44]. Река Отасу ныне р. Парусная (Утасу).

[45]. Фуруоцись совр. село Гончарово Томаринского района.

[46]. Самарин Дмитрий Ильич.

[47]. Лопатин Иннокентий Александрович (1839 – 1909) – горный инженер, его геологические исследования на Сахалине в 1863, 1867 – 1868 гг. носили пионерный характер. Родился 21 января 1839 г. в Красноярске в семье государственного служащего. Летом 1852 г. поступил в Институт корпуса горных инженеров и был зачислен воспитанником второго приготовительного класса. В течение шести лет пребывания в горном институте (1852 – 1858) увлекся географией, историей и минералогией. 10 июня 1860 г. был выпущен из института в чине поручика Корпуса горных инженеров. В Иркутске горное отделение Главного управления Восточной Сибири направляет И.А. Лопатина для изучения состояния золотодобычи на частные золотые промыслы Енисейской губернии. В декабре 1861 г. И.А. Лопатин назначается на должность чиновника особых поручений при горном отделении Главного управления Восточной Сибири, а в июне 1862 г. – начальником второй Уссурийской золотоискательной партии, где до конца 1804 г. безвыездно находился на Дальнем Востоке. В 1867 г. отправляется в Сахалинскую экспедицию (21 августа 1867 – 2 июля 1868 гг.). Составлена первая геологическая карта о. Сахалина, погибшая вместе с дневником. О её содержании можно судить только по кратким публикациям в печати. И.А. Лопатин подробно описал горные породы, слагающие южную часть острова, собрал сведения по меловым отложениям, среди которых он обнаружил семь пластов, содержащих окаменелости. И.А. Лопатин описал девять изученных им месторождений угля на Южном Сахалине и пришёл к выводу о большой перспективности угленосности острова. Наряду с геологическими исследованиями И.А. Лопатин проводил также работы по метеорологии и географии. Им были проведены на Сахалине первые археологические разведки в районе оз. Тунайча, пос. Найбучи, на берегу Охотского моря, в устье реки Оненай, у айнского поселения Тыцкой и др. Первым в русской литературе сообщает легенду о тончах, древнем народе, вытесненном когда-то айнами. Не менее важны его этнографические наблюдения, сделанные у ороков и айнов, несмотря на их схематичность. Несмотря на это, оставленные И.А. Лопатиным материалы явились основой для дальнейших, более углубленных исследований. В 1885 г. купил в Нижнее-Ломовском уезде, недалеко от железнодорожной станции Адикаевка, небольшое имение Калалев Лес, в котором прожил до конца своей жизни. Умер 15 ноября 1909 г. в Красноярске (И.А. Лопатин. Извлечение из писем с о. Сахалин // Иркутские губернские ведомости. 1867. № 16; Извлечение из письма об исследованиях на Сахалине // Приложение к «Отчету о действиях Сибирского отделения Императорского Русского Географического общества за 1868 г.». СПб., 1869. Исследования горного инженера И.А. Лопатина на острове Сахалине // Отчет СОРГО за 1868 г. СПб., 1869. С. 10–12; Исследования горного инженера И.А. Лопатина. Из сведений Сибирского отдела в течение зимы 1869 г. // ИРГО. Т. 5. № 3. СПб., 1869. С. 88–90; Горный инженер И.А. Лопатин. Мелкие известия // ИРГО. Т. 5. № 5. СПб., 1869. С. 217; Об исследованиях И.А. Лопатина на Сахалине. Сообщено чл.-корр. П.А. Кропоткиным ИРГО. Т. 5. № 7 // Географические известия. СПб., 1869. С. 302–313

[48]. Де-Прерадович – Депрерадович (Де Прерадович) Фёдор Михайлович (1838 – 1884) – начальник Сахалинского отряда, подполковник. Сменил на этом посту полковника Де-Витте В.П. Выйдя в 1876 г. в отставку, ушёл добровольцем в Сербию. С 1882 г. опять поступил на службу в российскую армию. Дослужился до чина генерал-майора. В последние годы жизни был назначен начальником 2-й Восточно-Сибирской бригады. Автор нескольких работ, в том числе, большой статьи «Этнографический очерк Южного Сахалина» // Сборник историко-статистических сведений о Сибири и сопредельных стран. Т. 2. Вып. 1. СПб., 1875. С. 1–67.

[49]. Белый Ипполит Николаевич (1831 – 1903) – начальник Корсаковского округа, коллежский советник, кандидат правоведения. Эту должность он занимал с 6 ноября 1884 по 23 февраля 1893 гг. Окончил юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. 14 июля 1880 г. поступил на службу помощником начальника Южно-Уссурийского округа Приморской области Через три года (16 июля 1883 г.) назначен чиновником особых поручений Приморского областного правления. Впоследствии (1896 г.) служил делопроизводителем канцелярии Приамурского генерал-губернатора, но недолго, а затем – инспектором по тюремной части. Награждён орденом Св. Владимира 4 степени, Св. Станислава 3 ст. и японским орденом Священного сокровища 3 ст. Последние дни жизни провёл в психиатрической больнице (Дальний Восток России: из истории системы управления. Документы и материалы. К 115-летию образования Приамурского генерал-губернаторства. Составители Троицкая Н.А., Торопов А.А. Владивосток, 1999. С. 111; Бронислав Пилсудский. «Дорогой Лев Яковлевич…» (Письма Л.Я. Штернбергу. 1893 – 1917 гг.). Составление, подготовка, вступительная статья и комментарии В.М. Латышева. Южно-Сахалинск, 1996. С. (301).

[50]. Дубки – основаны в 1886 г. южнее русского селения Найбучи. Село названо так потому, что здесь росли старые дубки. Отсюда и произошло современное название села – Стародубское.

[51]. Монерон – остров в 55 км от юго-западного побережья Сахалина. Назван так в 1787 г. французским мореплавателем Жаном Француа Лаперузом в честь офицера Королевского инженерного корпуса инженера-капитана де Моннерона – участника экспедиции.


© Прокофьев М.М.
© Альманах «Рубеж»
  Россия 690061, Владивосток, ул. Петра Великого, 4, офис 28,  ISSN  0869-1533


Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 31. Л. 1 – 70.

Вступительная статья, подготовка текста

к печати и коментарии М.М. Прокофьева