М.М. Прокофьев
АЙНЫ САХАЛИНА 100 ЛЕТ НАЗАД
ГЛАЗАМИ Б.О. ПИЛСУДСКОГО



О двух рукописях статей из архива Общество изучения Амурского края

Многие российские и зарубежные учёные, работавшие в 80 – 90-х годах ХХ века в архиве Общества изучения Амурского края (ОИАК), не могли не обратить внимание в описях документов на рукописи двух больших статей Б.О. Пилсудского Краткий очерк экономического быта айнов на о. Сахалине и Некоторые сведения об отдельных айнских стойбищах на о. Сахалине [1]. Они были специально подготовлены Брониславом Осиповичем для публикации в «Записках Общества изучения Амурского края» во Владивостоке [2] .

   Со времени, когда Б.О. Пилсудским писались эти статьи (одна из них датирована мартом 1905 г.), минуло уже почти 100 лет. С тех пор они ни разу не переиздавались и стали библиографической редкостью.


   И вот в 2004 году, в канун юбилея, редколлегия тихоокеанского альманаха «Рубеж» приняла решение издать их в авторской редакции, без купюр, т.е. так, как их изначально замысливал сам автор. Но перед тем, как отдать статьи в печать, нами было проведено сличение опубликованных ранее текстов с подлинниками рукописей, хранящимися в архиве ОИАК, собственноручно исправленных и подписанных Б.О. Пилсудским незадолго перед отправкой в Общество. В новой редакции мы оставили без изменений авторский вариант, восстановив и расшифровав, где необходимо, в квадратных скобках утраченный текст или сокращения, встречающиеся в статьях. В таком виде они и публикуются в «Рубеже».


   Сами по себе статьи очень важны для понимания истории и культуры айнов – одного из самых древнейших и загадочных аборигенных народов Дальнего Востока, некогда населявших Южный Сахалин и Курильские острова. В период межплеменных войн, которые айны вели со своими северными соседями – сахалинскими нивхами и ительменами-камчадалами, они проникали далеко за границы своего традиционного проживания: на Северный Сахалин, в низовья Амура и мыс Лопатку на п-ове Камчатка. Если же заглянуть в более отдалённое прошлое, то оказывается свыше 12000 лет назад айны населяли все без исключения Японские острова
[3]. На Южном Сахалине и Курильских островах, как показывают находки артефактов эпохи раннего дзёмона, сделанные на месте существования неолитических стоянок, они появились на рубеже 8000 – 7000 лет назад [4], если не ранее, да так и остались здесь – в этой стране огнедышащих вулканов, ставшей для них второй родиной.

   Все эти вопросы не меньше, чем нынешнее поколение сахалинских археологов, интересовали и Б.О. Пилсудского, который помимо этнографии, вёл поиск древних памятников и сбор коллекций по доисторическому прошлому Сахалина, и весьма успешно. Примером тому могут служить небольшие, но от этого не менее значимые в научном отношении археологические коллекции, переданные им в Музей ОИАК во Владивосток и Музей антропологии и этнографии Российской Академии наук (Кунсткамеру) в Санкт-Петербург
[5].

   Но случилось так, что ко времени выхода статей из печати, их автора уже давно не было на Дальнем Востоке. В 1905 г., когда он был восстановлен во всех правах, а также в свободе передвижения и месте проживания, то, получив заграничный паспорт, через Японию и Америку уехал в Польшу, где первое время жил в Кракове, а потом – в Закопане, расположенном у подножия живописных Татрских гор. Оттуда, в своих письмах в ОИАК (они относятся к 1906 – 1907 гг.), Б.О. Пилсудский не раз справлялся о судьбе отправленных им из Японии с владивостокским книгоиздателем Н.П. Матвеевым 23 июля 1906 г. для публикации в «Записках» Общества тех самых двух статей, о которых мы ведём речь и Проекте правил об устройстве быта и управления айнов с краткими объяснениями к отдельным пунктам (об этом см. подборку писем Б.О. Пилсудского, с нашей вступительной статьёй и комментариями к ним, помещённых в этом же номере «Рубежа»). 


   Сейчас, спустя век, хотелось бы вкратце рассказать о том, что предшествовало выходу статей, и какие цели и задачи ставил автор, готовя их к печати.


   Статьи вряд ли бы появились, не случись командировка Б.О. Пилсудского на о. Сахалин в 1902 – 1905 гг., куда он выехал по заданию Российской Императорской Академии наук для сбора этнографических коллекций по айнам. Но вместо нескольких месяцев, как предполагалось вначале, его работа на острове продлилась в общей сложности несколько лет. Она стала возможной благодаря финансовой поддержке, полученной Б.О. Пилсудский от Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии, сопредседателем которого являлся его ближайший друг и соратник по сахалинской каторге – Л.Я. Штернберг.  


   Понимая всю важность работ Б.О. Пилсудского по изучению материальной и духовной культуры аборигенов Сахалина Русский Комитет в течение трёх лет выделил ему на эти цели 200 фунтов. Всё это позволило Брониславу Осиповичу  собрать весьма весомый, даже по нынешним меркам, полевой этнографический материал, и начать его научную обработку прямо на месте, не дожидаясь завершения всех работ.


   Три года, проведённые Б.О. Пилсудским на острове, не пропали даром. Они были до предела насыщены поездками как по северу, так и югу Сахалина: по территории традиционного проживания нивхов (гиляков), уйльта (ороков), эвенков (тунгусов) и айнов. Изучением последних он занимался вплоть до мая 1905 г. и выехал на материк незадолго перед тем, как огонь войны перекинулся на остров, поглотив все его смелые задумки и проекты по устройству быта и управления айнов. Но, к счастью, эти материалы не сгинули в небытие. Прошло долгих 80 лет, прежде чем, наконец, они были выявлены, подготовлены и опубликованы в печати
[6].

   Все эти моменты, в той или иной степени, нашли отражение в двух статьях Б.О. Пилсудского. Весьма символично, что в 2004 г. – спустя почти 100 лет со времени их написания Пилсудским, они вновь, и как прежде, публикуются во Владивостоке, где впервые увидели свет. Но, в отличие от многих других статей, подготовленных, но так и не вышедших в то время по разным причинам, судьба, на этот раз, была к ним более благосклонной.


   Даже несмотря на то, что статьи носят характер предварительных публикаций, они аккумулировали в себе события и явления, произошедшие в то время на Сахалине, важные для понимания исторического момента, переживаемого в то время айнами. Бронислав Осипович чутко уловил это, и попытался изложить всё увиденное в своих статьях, блестяще справившись с поставленной задачей. Наряду с обилием фактов, изложенных в статьях, особую научную и историческую ценность представляет содержащийся в них большой статистический материал (об этом мы остановимся чуть ниже), в основу которого легли результаты многолетних этнографических изысканий, проведённых Пилсудским на Южном Сахалине.


   По ним можно судить о характере и масштабах его работ среди сахалинских айнов. Ведь Бронислав Осипович был, по сути дела, последним из дореволюционных исследователей, кому удалось досконально изучить культуру айнов, находящейся тогда ещё почти в первобытном состоянии, и не столь сильно подверженной разрушительному воздействию цивилизованных государств: русских – с одной стороны и японцев – с другой. На этом тезисе Б.О. Пилсудский особо останавливается в своей статье Краткий очерк экономического быта айнов на о. Сахалине. Он пишет: «Они (айны. – М.П.) остаются ещё на той ступени первобытной культуры, когда свобода, отсутствие мелких стесняющих жизнь правил другой непонятной культуры ценятся всего более»
[7]. Поэтому «задача культурной нации, – подчёркивал Пилсудский – явившейся руководительницею первобытного племени, состоит в том, чтобы вносимые в жизнь его новые понятия о должном и справедливом были действительно выше прежних» [8].

   Но в том-то и дело, что они привнесли в среду айнов новые капиталистические отношения и формы хозяйствования, которые привели в свою очередь к ещё большему социальному расслоению айнского общества, выделив из их среды зажиточную прослойку населения, поднявшейся на более высокую ступень по сравнению с остальными представителями родового племени.


   Всё это стало возможным благодаря новым «Правилам для производства рыбного промысла», утверждённым русской администрацией Сахалина в 1900 г. По ним впервые в истории острова были «отведены инородцам рыболовные угодья, которые – как отмечает Б.О. Пилсудский – до этого времени арендовались японскими промышленниками. Из работников, оплачиваемых наравне с японскими рыбаками очень скудно, айны получили возможность стать независимыми хозяевами»
[9].

   Сам по себе это был большой шаг вперёд по сравнению с тем, что айны имели раньше, до его введения. Он сразу же поднял их социальный статус, что незамедлило сказаться на их самостоятельности и финансовом положении, а это, в свою очередь, повлекло за собой изменение других сторон их жизни.


   Вот что пишет об этом Пилсудский: «Следует признать, что наделение их рыбными угодьями … сильно подняло их материальное благосостояние. Мера эта вызывает у них искреннюю благодарность к русским властям»
[10]. Очень показательны здесь слова, записанные Б.О. Пилсудский от «одного добросовестного и откровенного японца», который заявил: «Только после наделения айнов рыбными участками, отношения к ним рыбопромышленников стало справедливее, человечнее. С этого времени кончилась зависимость закабалённых, находящихся в вечно неотплатном долгу работников от всесильных хозяев, и создались новые сделки других равноправных сторон»[11].     

Тем самым «приподнялось самосознание айнов, и дан был толчок к стремлению перейти на высшую ступень культуры»
[12] .

   Даже за такой короткий срок – четыре года (с 1900 по 1904 гг.), прошедший со дня наделения айнов рыбными промыслами, в их среде появились четыре рыбопромышленника. «Они – как отмечает Б.О. Пилсудский – ведут вполне капиталистическое хозяйство, являясь арендаторами промыслов эксплуатируемых ими на одинаковых условиях с японскими и русскими рыбопромышленниками». Правда Б.О. Пилсудский не мог не заметить другого. Несмотря на то, что «капиталов своих у них нет, но находятся они в компании с дающими … деньги японцами. Трое: Богунка и Монитахно на восточном берегу и Коська – на западном, арендуют промысла на своё имя, а четвёртый – Чисьба, арендует один из промыслов, взятых у правительства фирмою Семёнова и Демби»
[13].

   Бронислав Осипович отмечает в связи с этим ещё один важный факт, который не ускользнул от его внимания: «Расходный бюджет каждого из этих четырёх айнов, конечно, гораздо больше, чем средней семьи племени…, хотя и заметна уже тенденция … создать особый круг денежной аристократии»
[14]. Поэтому, даже «несмотря на делаемые ими обильные угощения, не пользуются эти удачники нового экономического строя, всеобщим авторитетом и любо
вью. Да и понятно,
– делает вывод Б.О. Пилсудский – к прежнему родовому честолюбию, примешалось страшное себялюбие – продукт новых денежных отношений, и у кого меньше жадности и менее уменья приспособляться к жестоким нравам современного социального строя»
[15]

   Для сахалинских айнов это событие стало поистине историческим. Но до недавнего времени оно, к сожалению, пока не нашло освещения и должной оценки ни в истории становления российской дальневосточной
[16], ни островной рыбной промышленности.

   В другой своей статье Некоторые сведения об отдельных айнских стойбищах на о. Сахалине Б.О. Пилсудский немало места уделил другому не менее  животрепещущему в то время вопросу – незавидной судьбе 843-х искари-айнов, которые «соблазнённые японцами и встревоженные слухами об учреждении тюрем и ожидаемых новых порядках», сорвались с насиженных мест и выехали в 1875 г. на о. Хоккайдо
[17].

   Всё это явилось следствием подписания Санкт-Петербургского мирного договора, по которому, в результате территориальной уступки, Япония передала России все права на управление Южным Сахалином в обмен на Курильские острова (от Урупа до Шумшу включительно). 


   Однако, «жизнь (айнов. – М.П.)… на Хоккайдо оказалась значительно труднее из-за усиливающейся японской колонизации, а также вспыхнувшей в 1886 г. эпидемии оспы и холеры. Поэтому часть айнов с семьями возвратилась обратно на о. Сахалин, где поселились у своих родственников – «преимущественно на западном берегу» острова.


   Понадобилось время, чтобы они «осознали, что природные условия Сахалина… гораздо выше таких же о. Хоккайдо, где прокормиться можно только ежедневным тяжёлым трудом. Здесь, кроме того, айны свободны от введённых уже для их собратьев в Японии, воинской повинности, налогов всё увеличивающихся, прикрепления к точно указанным клочкам земли», а также «в виду, главным образом, большого приволья, меньшей регламентации жизни» и т.д. 
[18]

   Это не могло не способствовать обратному процессу – иммиграции айнов на Сахалин. Хотя до русско-японской войны она шла довольно медленными темпами.   Так, по сведениям Б.О. Пилсудского, с 1887 по 1903 гг. искари-айнов вернулось всего 203 чел., т.е. менее чем ¼ часть
[19]. Здесь сдерживающим фактором явилось ещё и то обстоятельство, что айны боялись репрессий как со стороны японцев, так и русских. Ведь с переездом на Хоккайдо они теряли русское гражданство и становились японскими подданными. 

   Все эти процессы, протекавшие в начале ХХ в. на Сахалине, очевидцем которых был Б.О. Пилсудский, он беспристрастно зафиксировал в своих полевых отчётах. Материалы, собранные им в то время, в свете новых реалий, сложившихся после окончания русско-японской войны (1904 – 1905 гг.), когда Южный Сахалин, где он проводил свои исследования, отошёл к Японии, – трудно переоценить. Айны «снова, – с горечью констатирует Пилсудский – как лет 30 – 50 тому назад, попали…, ни в чём не повинные, между молотом и наковальнею»
[20].             

   Обе статьи настолько органично взаимодополняют друг друга, что их просто невозможно разделить между собой. Скорее всего, по этой причине редколлегия ОИАК решила не публиковать их порознь, а поместила  вместе в одном (XI) томе «Записок». Жаль только, что ни первая, ни вторая статьи так и не были проиллюстрированы, хотя сами фотографические снимки имелись на тот период времени в ОИАК. Б.О. Пилсудский обращался в одном из писем с такой просьбой
[21], но она, почему-то не была учтена.

   В новой редакции, предлагающейся вниманию учёных-пилсудсковедов и краеведов Дальнего Востока, статьи проиллюстрированы снимками айнов из архива ОИАК.


   Теперь хотелось бы вкратце коснуться данных статистики, которыми изобилуют статьи (особенно вторая), и которые позволяют представить культуру айнов языком цифр.


   Так, если в первой статье Краткий очерк экономического быта айнов на о. Сахалине Б.О. Пилсудский включил лишь одну сводную таблицу, где отразил показатели продажи сельди и горбуши в пудах и какими сетями осуществлялся их лов, то во второй – Некоторые сведения об отдельных айнских стойбищах на о. Сахалине он в приложении даёт уже не одну, а сразу девять статистических таблиц. Остановимся на них подробнее.


   В таблице № 1 сведены воедино данные, касающиеся численности и половозрастного состава айнов Сахалина (отдельно по восточному и западному берегу). По сути дела они представляют собой результаты неофициальной переписи, проведённой Б.О. Пилсудским в 1904 г. В ней указаны подробные сведения о количестве жилых домов (традиционных айнских и новых, построенных под влиянием русских), а также численность населения: взрослых и детей моложе 15 лет (мужчин и женщин), проживающих в каждом из 22 селений на восточном берегу, и, соответственно, в 27 селениях – на западном. Кроме этого, в таблице представлены другие не менее интересные для этнографов и статистов данные: о количестве скота, собак (сук, нартовых и щенят), наличии лодок (долблёных, типа амурских гиляков, японских больших и малых кунгасов), неводов (береговых ручных и морских ставных), ружей, число хозяйств, имевших огороды, количество посаженного картофеля и посевного хлеба. В таблице № 2 сообщается о распределении айнов по возрастам (от 1 года до 70 лет и свыше), в таблице № 3 указано их семейное положение (сколько состоит в браке, двоежёнцев, вдовых, холостых, малолетних и круглых сирот), в таблице № 4 сообщается о рождаемости и смертности среди айнов восточного берега за 1903 – 1904 гг. (по месяцам и возрастам), в таблице № 5 – обобщены сведения об айнах японских подданных (т.н. искари-айнах, вернувшихся обратно на о. Сахалин с  Хоккайдо, куда они переселились в 1875 г.), а в таблице № 6 – сравнительные данные о числе айнов (по результатам Всеобщей переписи населения Российской империи за 1897 г. и переписи Пилсудского за 1904 г.). Всего же, из переписи можно узнать, что Пилсудским было охвачено 28 селений на восточном берегу и 25 – на западном. Общее численность жителей, проживающих в них, было 1362 чел., в то время, как в 1897 г. их насчитывалось 1442 чел.


   Таким образом, по сравнению с 1897 г. естественная убыль населения к 1904 г. составила 80 чел. за 7 лет). В таблице № 7 приведены цены (в руб.) на разные предметы первой необходимости 53-х наименований, покупаемых и продаваемых айнами (исключая лавочные товары) за 1902 – 1903 гг., на японских промыслах (по заявлению гиляков и айнов) и при перевозке грузов. В таблицу № 8 Пилсудский поместил список калек и неспособных к работе айнов в 1904 г., а таблицу № 9 – данные о 10 православных айнах за 1904 г.  


   С известной долей опасения Б.О. Пилсудский сообщает а фактах, связанных с ассимиляцией айнов русскими, и высказывает вполне обоснованные доводы на этот счёт, с которыми нельзя не согласиться: «Все селения этого района (имеется в виду восточного берега. – М.П.) (№ 9–18 (в их числе: Огакотан, Мануэ, Серароко, Отосан, Ай, Найбучи, Сакаяма, Руре, Сиянцы и Такое – М.П.), как расположенные ближе всего к русским посёлкам, водверглись большей ассимиляции с пришлым элементом, чем в других местах. На первый взгляд можно бы порадоваться этому факту, а любители полного исчезновения более слабых народностей, может быть пришли бы в восторг. Но присмотревшись вглубь происходящего здесь процесса, найдём столько мрачных пятен, что они заставляют сильно изменить мнение насчёт радостной картины растущей дружбы и поглощения айнской культуры, пришлого с запада»
[22].  

   К сожалению, многое из того, о чём замысливал Б.О. Пилсудский, работая среди айнов, ни до того времени, когда он ещё был на Сахалине (помешала русско-японская война), ни после, когда он покинул пределы Дальнего Востока (в 1906 г. была отменена каторга), осталось нереализованным.


   Бронислав Осипович, находясь в июле 1906 г. в Японии, в письме секретарю Распорядительного комитета ОИАК М.А. Соловьёву, интересовался о печатании своей статьи об экономическом положении и Проекте правил айнов о. Сахалина. В письме он приводит довольно убедительный довод, что «если интерес к айнам, перешедшим с южной частью о[стро]ва к японцам, будет значительно меньше прежнего, то может иметь интерес мотивированный проект мой, имеющий значение и для других инородцев, оставшихся под властью русских, а также живущих на Амуре»
[23]. Но редколлегия ОИАК, взвесив всё за и против, в конце концов не стала печатать Проект Б. Пилсудского в «Записках» Общества. Чем она мотивировала свой отказ, как и о дальнейшей его судьбе, нам ничего неизвестно.  

   Потом, когда Северный Сахалин был возвращён России, на первый план вышли совершенно другие проблемы, связанные с восстановлением последствий русско-японской войны. У новой гражданской администрации Сахалина, пришедшей после упразднения каторги в 1906 г. на смену военной, было вовсе не до аборигенов. К тому же, айны, которым он, собственно, предназначался, в своём подавляющем большинстве проживали на японской территории, т.е. находились вне пределов России. А распространять положения, к тому же не утверждённого Проекта на все остальные (неайнские) аборигенные народы, населявшие северную (русскую) часть острова, царская администрация на местах, не получив санкции свыше, самолично ввести в действие, естественно, не могла. «Проект», оказавшийся ненужным, сдали в архив канцелярии.


   Причины этого шага, видимо, заключаются в том, что в Проекте Б.О. Пилсудский предложил слишком радикальные на тот период времени правила устройства быта и управления аборигенами о. Сахалина, основанные на идеях народничества, утопических по своей сути.


   Основные положения, касающиеся функционирования и развития айнского общества на Карафуто, правда в очень сокращённом виде, Пилсудский попытался донести до японского общества, изложив свои взгляды и суждения по этому вопросу в своей обобщающей статье, которая была переведена и опубликована в Японии в июле-августе 1906 г. в двух номерах еженедельника «Мир» («Сэкай») под названием Состояние сахалинских айнов
[24].

   Но, к сожалению, в то время идеи Пилсудского не нашли понимания и поддержки ни у японских учёных, ни в правящих кругах Японии, преследовавших несколько иные цели по отношению к аборигенам Карафуто, в том числе, к айнам, которые по-прежнему, как и раньше, продолжали жить один на один со своими чаяниями и заботами. Да в тех условиях это было, пожалуй, и невозможно. Националистические настроения, возобладавшие тогда в японском обществе, захлестнули вскоре всю Японию.


   Только в наши дни многое из того, о чём попытался век назад юридически обосновать Бронислав Осипович, удалось воплотить в жизнь, да и то не до конца.


   Даже сейчас в начале XXI в. приходится с сожалением констатировать, что коренные народы Севера, проживающие на Сахалине, до сих пор не имеют своей автономии, о чём Б.О. Пилсудский высказывал мысли ещё в начале ХХ в.    


   В заключении мне хотелось бы привести ещё одну цитату из статьи Бронислава Пилсудского, которая позволяет как нельзя лучше понять первопричины положения, в каком оказались нынешние народы Сахалина: «Многие старики нежно вспоминают … про тех из первых русских, которые и ласкою и чудными речами, и прекрасными обещаниями старались внушить айнам, что приход белой расы не знаменует для них ничего кроме хорошего. Эти добрые господа, по мнению айнов, все должны были получить большие повышения по службе, ибо велика сила могучих тайных духов – покровителей «бедной земли айнов». С горечью лишь вспоминают они несколько десятков последних лет, когда превратившись в забытого ребёнка, должны были терпеливо глядеть на тщетные старания новой власти передать любимую ими землю злому ребёнку (каторге, ссылке), не щадящей ни самой природы, ни её прежних владетелей»
[25].

   Но не прошло и нескольких месяцев, когда Пилсудским писались эти строки, как всё изменилось. Русско-японская война смела каторгу. Конечно, Бронислав Осипович не мог предугадать, как повернётся колесо истории лет этак через 40 – 50, и что настанут времена, когда айны вынуждены будут вновь покинуть Сахалин и переселиться, как и 70 лет назад, на о. Хоккайдо – на этот раз навсегда. 


   Но, как этнограф, Б.О. Пилсудский не мог быть просто фиксатором происходящих на острове событий. Находясь в самой гуще жизни островных аборигенов, он, как никто другой из учёных-этнографов, чувствовал биение их сердца, тонко понимал их психологию, знал чем они живут и к чему стремятся.          


   Сегодня, когда мы вступили в XXI в., труды Б.О. Пилсудского по айнам Сахалина, стали уже классическими. Благодаря Пилсудскому мы как бы вновь переносимся в то далёкое от нас время – начало ХХ в., и оказываемся соучастниками тех былых событий, которые он так скрупулёзно и со знанием дела описал в своих статьях. Айны были для него не какими-то дикарями или варварами, как их нередко описывали в прошлом, а людьми высокой духовной и нравственной культуры. В нашем представлении они останутся такими, какими увидел их Б.О. Пилсудский, и поведал нам об этом удивительном народе – сахалинских айнах. 

  
Примечания

[1]. Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 31. Лл. 1–70 и 71–138.
[2]. Они вышли под названиями Краткий очерк экономического быта айнов на о. Сахалине и Некоторые сведения об отдельных айнских стойбищах на о. Сахалине (Записки Общества изучения Амурского края. Т. XI. Владивосток, 1907. С. 89–116, 117–157).
[3]. Спеваковский А.Б. Айны: судьбы древнего этноса // Расы и народы. 1985. № 15. С. 186.
[4]. Шубин В.О., Шубина О.А., Горбунов С.В. Неолитическая культура на Южном Сахалине. Препринт. Южно-Сахалинск, 1982; Прокофьев М.М. Керамика раннего дзёмона с Южных Курил // Краеведческий бюллетень. № 1. Южно-Сахалинск, 2003. С. 89–94.
[5]. Пилсудский Б.О. Отчет Б.О. Пилсудского по командировке к айнам и орокам о. Сахалина в 1903 – 1905 гг. // Известия Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, археологическом, лингвистическом и этнографическом отношениях. № 7. СПб., 1907. С. 35; Его же. Аборигены Сахалина // Живая старина. Кн. 70–71. Вып. II–III. СПб., 1909 (переиздана на Сахалине: Пилсудский Бронислав. Аборигены Сахалина. Южно-Сахалинск, 1991. С. 75–99); Шубина О.А. Дореволюционные археологические исследования на Сахалине и современное состояние археологической изученности острова // Б.О. Пилсудский – исследователь народов Сахалина (Материалы международной научной конференции. 31 октября – 2 ноября 1991 г. Южно-Сахалинск). Т. 2. Южно-Сахалинск, 1992. С. 113–114; Прокофьев М.М. Каменные топоры из сахалинской коллекции Б.О. Пилсудского в собрании Приморского государственного объединенного музея им. В.К. Арсеньева (к вопросу атрибуции коллекции) // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 3. Южно-Сахалинск, 1999. С. 175–181.
[6]. Выявлен в ЦГАДВ (ныне РГИА ДВ) и впервые подготовлен к печати Латышевым В.М. См. Латышев В.М. Проект Б.О. Пилсудского об устройстве управления айнов о. Сахалина // Материалы к изучению истории и этнографии населения Сахалинской области (Этнографические исследования Сахалинского областного краеведческого музея. Вып. IV). Препринт. Южно-Сахалинск, 1986. С. 127–131; Пилсудский Б. Проект правил об устройстве управления айнов о. Сахалина с краткими объяснениями к отдельным пунктам // Там же. С. 131–147. Датирован 12 апреля 1905 г. Но, оказывается, это не единственный вариант. В настоящее время выявлен ещё один – неизвестный ранее («томский») вариант, который попал в архив Потанина Г.Н. и хранится ныне в Научной библиотеке Томского государственного университета. Он был то же опубликован Латышевым В.М. См. Латышев В.М. Проект Бронислава Пилсудского «Об устройстве быта и управления айнов» о. Сахалина: неизвестный вариант // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. № 4. Южно-Сахалинск, 2000. С. 32–40; Пилсудский Бронислав. Проект правил об устройстве быта и управлении айнов с краткими объяснениями к отдельным пунктам. Подготовка текста и публикация В.М. Латышева // Там же. С. 41–61. Что касается «владивостокского» варианта, то местонахождение последнего остаётся не выясненным. 
[7]. Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 31. Л. 58.   
[8]. Там же. Л. 70.
[9]. Там же. Лл. 7–8.
[10]. Там же. Л. 33.
[11]. Там же. Лл. 33–34.   
[12]. Там же.
[13]. Там же. Л. 62.
[14]. Там же. Лл. 62–63.
[15]. Там же. Л. 63.
[16]. Мандрик А.Т. История рыбной промышленности российского Дальнего Востока (50-е годы XVII в. – 20-е годы ХХ в.). Владивосток, 1994. С. 58–63.
[17]. Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 31. Л. 56.
[18]. Там же. Л. 129.
[19]. Там же. Лл. 56–58.   
[20]. Там же. Л. 116.
[21]. Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 30. Лл. 8–8 об.
[22].  Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 31. Л. 84.
[23]. Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 30. Л. 9.
[24]. Пилсудский. Состояние сахалинских айнов (Карафуто аину но дзётай). Перевод Уэда Сусуми. 1–2 // Мир (Сэкай). Токио. № 26, июль 1906. С. 57–66; № 27, август 1906. С. 42–49 (на яп. яз.).
[25] . Архив ОИАК. Ф. 3. Оп. 1. Д. 31. Лл. 125–126. 

©
Прокофьев М.М.
© Альманах «Рубеж»
  Россия 690061, Владивосток, ул. Петра Великого, 4, офис 28,  ISSN  0869-1533