А.  Кучинский

НАУЧНОЕ  НАСЛЕДИЕ БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО И ЗНАКИ ПАМЯТИ О НЕМ

Вступление

      В современной русской, а также польской литературе все чаще говорится о вкладе поляков в изучение культуры коренных жителей Сибири. Эти исследования не только фиксируют состояние знаний о польском научном наследии, касающемся Сибири, но так же поднимают проблему оценки этого вклада и его этнологического восприятия. Так именно обстоит дело с польским вкладом, касающимся Якутии, доказательством чего являются исследования ученых из Института Гуманистических исследований Академии Наук Саха (Якутия) [1].

   Отличительным в этом достижении является интердисциплинарное изучение этнографических исследований Бронислава Пилсудского, касающееся айнов, нивхов, ороков, коренного населения российского Дальнего Востока и Японии. Краевые научные центры подняли эту тему как многогранную, также подходят к этой проблеме российские и японские исследователи. Этот научный интерес проявился в ряде публикаций (в Японии, России, Польше) и важным издательским мероприятием  является реализованное сейчас издание "Собрания сочинений Бронислава Пилсудского", которому в последние годы посвящены три международные конференции – в Саппоро (1985), в Южно-Сахалинске (1991), в Кракове и Закопане (1999), а также воздвигнута в 2000 г. символическая могила на Пенксовом Бжизке в Закопане, а 3 ноября 2003 г. открыта в Польской Академии Искусств в Кракове посвященная ему мемориальная доска. В его честь воздвигнут в Южно-Сахалинске памятник и выпущена "Польской почтой" в серии "Великие поляки" почтовая марка. Памятники, названия улиц, памятные книги, географические названия, символическая могила, мемориальные доски  и т. д. – это повсеместно известные формы почтения памяти людей, заслуженных в политике, общественной или научной деятельности. Каждая из них – вид позитивной оценки дела тех людей и утверждения постоянного символа в общечеловеческой памяти. Если речь идет о личности Пилсудского, то упомянутые памятные знаки воплотились в эти формы. Время, создания этих символов и период, в котором формировались его этнографические познания, отдалены друг от друга. В то же время современные исследователи проносят образ этого каторжника через разные формы оценки его жизни и труда (научные конференции, институт его имени, специальные журналы, биографические монографии, памятные книги) стремясь закрепить его во всеобщем сознании.

 
1.     Институт наследия Бронислава Пилсудского
  
     Рост заинтересованности в проблематике исследований – этнографических, фольклорных и лингвистических – проводимых Пилсудским на Сахалине и в Приамурье, а также японском острове Хоккайдо, вызвал потребность создания специального центра, изучающего эти исследования, собирая их в скоординированный план научных и организационных мероприятий. Этой цели в какой-то степени послужил образованный Международный Комитет Сохранения и оценки наследия Бронислава Пилсудского (International Committee for the Restoration and Assessment of B. Piłsudski’s Work) под покровительством Национального Музея Этнологии в Осаке, Института Северных Культур Хоккайдского Университета в Саппоро и Института Языкознания Познаньского Университета. До момента возникновения этой международной структуры, имеющей главной своей целью расшифровку созданных Пилсудским фонограмм айнского фольклора и подготовку издания его "Собрания сочинений", определенные исследовательские работы, касающиеся его вклада в изучение культуры туземных этносов Сахалина и Хоккайдо велись исследователями в Японии, Польше и России (тогда еще СССР). Со временем круг заинтересованных увеличился. Начата организация международных конференций, обмен информацией, появились публикации, анализирующие содержательную нить материалов, собранных Пилсудским, его биографии, не сторонясь, однако, очарования необыкновенным богатством этого достояния и его различных образов, тесно связанных с жизнью ссыльного этнографа. Все это было важным для объединения усилий многих исследователей, труд которых оказался существенным для анализа отдельных звеньев этого наследия и его взаимопроникновения, например, этнография с фольклором.

     В определенный период на этой почве начала выразительно проявляться значительная роль Сахалинского краеведческого музея в г. Южно-Сахалинске. Его усилиями была организована в 1991 г. упомянутая уже вторая международная конференция, посвященная Пилсудскому. Она была только частичной реализацией большого замысла директора музея В. Латышева, который поделился этими планами, когда в 1990 г. с проф. З. Вуйциком мы побывали на Сахалине (собственно, в это время еще закрытом для иностранцев), чтобы посетить места, связанные с пребыванием Пилсудского на этом острове. Мы тогда смогли убедиться, что наш собеседник чувствовал себя преданным идее интеграции международных стараний, касающихся введения личности Пилсудского в канон исследователей культуры туземных народов российского Дальнего Востока. Эта цель достигалась, в начале осуществляя значительное количество публикаций В. Латышевым, и продвигая идею создания на Cахалине Института наследия Бронислава Пилсудского в Южно-Сахалинске, с программой stricte научной.

     Из такой небезразличной для науки и по-граждански поставленной позиции В. Латышева берет начало родословная упомянутого Института, образованного в 1996 г. распоряжением А. Г. Карлова, начальника управления культуры и туризма Сахалинской области. В распоряжении подчеркивалось, что этот центр, начинающий свою деятельность в 1997 г., должен содействовать трансформации в изучении культуры традиционных этносов, проживающих на Сахалине, накоплению, сохранению и изучению научного наследия Бронислава Пилсудского. Эта проблематика деятельности, в которую входит:
  1. Изучение научного наследия Пилсудского, охватывающего этнографические сборы, характеризующие нетрадиционную материальную, общественную и духовную культуру коренных жителей Сахалина и Приамурья, а с целью более полной обработки этой коллекции Институт должен сотрудничать с музейными центрами Санкт-Петербурга, Владивостока, Москвы, Хабаровска, а также Австрии, Германии и США.
  2. Поиск письменного научного наследия Пилсудского (издания, записи), имеющие характер местных записей, касающихся различных аспектов культуры айнов, нивхов, ороков, уильта, а также сбор и обработка различных эпистолографических материалов, определяющих широкий характер научных контактов этого исследователя и прочих аспектов его жизни.
  3. Распространение в форме публикации фольклорных материалов, собранных Пилсудским среди сахалинских нивхов и айнов. Изучение и распространение заслуг Пилсудского в период его вклада в изучение культуры туземных народов Российского Дальнего Востока, особенно в области этнолингвистики и этнофольклористики.

    Кроме того, устав подчеркивал, что предметом деятельности института является: сбор и хранение оригиналов, копий, являющихся научным, эпистолярным, иконографическим и другим наследием Пилсудского; научно-исследовательская работа, связанная с изучением научного достояния Пилсудского, а также подготовка к печати отдельных рукописей; подготовка совместно с другими научными организациями научных каталогов этнографических сборов Пилсудского; издательская деятельность, связанная с научным наследием Пилсудского и современными  ему исследованиями этнической истории Сахалина в ХIХ и ХХ вв.; исследование динамики этнокультурных изменений среди народов Севера и изменений в их культуре, отмеченных Пилсудским, которые сохранились и на сегодняшний день; ведение семинаров, научных конференций и симпозиумов, посвященных научному наследию Пилсудского; методическая помощь, оказываемая исследователям, занимающимся наследием Пилсудского и музеям на Сахалине.

       В деятельность Института входят также научно-исследовательские проекты, касающиеся:
  1. Этнокультурных связей коренных жителей Сахалина и Курильских островов с соседними народами континента в период средневековья.
  2. Научного вклада российских этнографов, касающиеся коренных народов Сахалина и Курильских островов.
  3. Научного вклада нероссийских исследователей народов Сахалина – Б. Лауфера, Б. Баратоша, Т. Ямамото и др.
  4. Традиционной культуры и этнической истории сахалинских и курильских айнов.
  5. Комплексных исследований изменений в традиционной культуре нивхов с учетом современных этнообщественных процессов.
     Вышеприведенный обзор научно-исследовательской и издательской деятельности этого центра следовало бы завершить хотя бы скромным подытоживанием  и обобщением. Пусть им будет констатация, что в полном объеме рассудит и оценит это будущее. А сейчас нужно подчеркнуть, что появление Института и его деятельность в Российской Федерации – это важное научное событие, подтверждающее вклад поляков в этнографические исследования в Сибири и на Дальнем Востоке [2].

  2.     "Известия Института наследия Бронислава Пилсудского"

 
     В научном летописании является редкостью, когда с личностью одного ученого, общественного деятеля или политика связаны бы были периодические издания, которые носили бы имя этой личности. Так получилось с Брониславом Пилсудским; печатным органом Института наследия Бронислава Пилсудского в Южно-Сахалинске с 1998 г. является ежегодник  "Известия Института наследия Бронислава Пилсудского»" Его основателем и главным редактором является В. Латышев. В редакционную коллегию входят: М. М. Прокофьев и Т. П. Роон – оба из Южно-Сахалинска, А. Кучинский из Вроцлава, А. Маевич из Познани и Б. С. Шостакович из Иркутска. Из содержания изданных 8 томов видно, что редколлегия не только создает определенный характер издания (статьи, рецензии, обсуждения), но заботится также о регулярном издательском цикле. Редакция следит за ритмом исследований, касающихся жизни и работы Пилсудского, затем, по крайней мере до сего времени, удавалось ей издавать тексты исследователей, касающихся различных сторон этнологической и фольклорной деятельности Пилсудского. Это тексты Пилсудского, найденные в библиотеках, архивах, музеях многих стран (Австрии, Японии, Литвы, Германии, Польши, России, США), и обработка материалов, имеющих большую ценность в его наследии, например, касающихся шаманизма, культа медведя или лингвистических материалов.

     Эта проблематика, обогащающая знания о жизни и работе нашего земляка, будет надолго помниться тем, кто познакомится с текстами, опубликованным на страницах журнала. Важным дополнением к тематике публикаций являются статьи, посвященные истории Сахалина, археологическим исследованиям на Курильских островах, вопросам естествознания. В журнале есть отдел рецензий и обсуждений, в котором отмечены публикации и события, связанные с личностью Пилсудского. Долгое время еще будут "Известия…" незаменимым источником, содержащим богатую историю этнологических и фольклорных исследований этого ссыльного-этнографа, названного "Королем айнов", его биографии и оценки достижений.

     Редакция успешно находит статьи как российских, так и зарубежных ученых, создавая благодаря этому важную основу международного сотрудничества, и, одновременно – что очень существенно – обеспечивает научному центру в Южно-Сахалинске достойное место в научном рейтинге. Следует к этому добавить, что среди авторов, публикующихся на страницах журнала, встречаем и известных ученых, а также новичков, интересующихся личностью Пилсудского, принимающих участие в конференциях, ему посвященных и людей, перед которыми только открывается дорога в науку.

     Появился сахалинский журнал, собирающий многих авторов, который не замыкается в герметическом кругу одной дисциплины и родной среды, а открыт для широкой научной и биографической проблематики, связанной с личностью Пилсудского.

     Журнал вводит в научное обращение новые источники, в большинстве рукописные, приносит новые интерпретации и положения, касающиеся различных аспектов исследовательской деятельности этого ссыльного и каторжника. Внимательное чтение изданных доселе томов позволяет заметить в них очень важное и удачное издательское начинание, которое наверняка принесет много пользы в научных исследованиях, связанных с научным наследием Пилсудского. К этому следует прибавить издательскую тщательность журнала; графический рисунок обложки, скромный и эстетичный, является интересным пластическим решением. Публикуемые тексты редактированы с большой старательностью, в них обращено особое внимание на научную документацию, ясность в формулировке и старательный издательский подход, выделяющий заголовки, комментарии, отметки. Среди тех публикаций, которые требуют тщательной поготовки, следует выделить эпистолографическое наследие и рукописи его этнографических и фольклористических работ, исследованием которых, подготовкой к печати и обработкой занимается институт. Явно видно, что идея издательства отмечена в императиве: документальности, исследовательской инспирации и передаче знаний об актуальности, связанной с тематикой, изложенной на его страницах. Из этого складывается впечатление, что открытая и широкая тематическая формула журнала признана важной авторами, которые постоянно или периодически публикуют в нем свои тексты.

     Периодический журнал публикует исследования специалистов из многих стран, заботится об открытии новых материалов и часть является источником для издания "Собрания сочинений…". Об одном важном моменте также нельзя забывать. "Известия…" раскрывают значение научных и общественных деяний нашего земляка на Сахалине и "…указывают на роль поляков в изучении Сибири и Дальнего Востока и упрочивают в российском обществе образ поляков как носителей общественных и научных ценностей» [3].  В этом издательском начинании, осуществляемом Институтом наследия Бронислава Пилсудского есть что-то символическое. Ведь остров Сахалин – место каторги польского ссыльного – это и память о нем сегодня и чтут эту память и вопреки тому мрачному времени воздвигается здесь памятник Пилсудскому и издается научный журнал, связанный с его именем.


  3. "Pilsudskiana de Sapporo"

 
     Указанная серия является изданием Славянского научного центра Хоккайдского Университета в Саппоро. Ее создателем и редактором является японский этнолог, профессор К. Иноуэ, повсеместно известный исследователь жизни и деятельности Пилсудского, многие годы связанный с идеей документации его научного наследия. Мы обязаны вспомнить здесь, что он приложил усилия  к тому, чтобы найти семью Пилсудского, а для популяризации семейных польско-айнских связей посвятил много труда и эффектных начинаний. Eго заслугав том, что внук Пилсудского Кадзуясу Кимура с дочерью Канако прибыли в Польшу на III Международную конференцию (Краков-Закопане, 30 августа – 3 сентября 1999 г.). По дороге в Польшу они задержались в Париже и посетили могилу своего предка на кладбище Монтморенси и познакомились с местами, связанными с его пребыванием в городе на Сене.

     Та информация, предшествующая характеристике издательской серии "Pilsudskiana de Sapporo", должна была найти здесь место, потому что именно Коити Иноуэ многие годы занимался личностью Пилсудского. Как он с дотошностью отыскивал фамильные следы этого этнографа-самоучки в Японии, так же своей проникновенностью импонируют его обработки научного наследия польского ссыльного. Обработки  эти всегда компетентные, stricte научные и вместе с тем полны нескрываемой  симпатии к герою этих исследований.

     Когда-то, много лет тому назад, К. Иноуэ посетил меня во Вроцлаве (прошу прощения у читателя за этот личный штрих), и мы много тогда разговаривали о Пилсудском. Уезжал он из Вроцлава с твердым решением посетить могилу Пилсудского, и я тогда ему сказал, что она находится на одном из Парижских кладбищ. Потом он прислал мне письмо, в котором вспоминал, что очень опасался, найдет ли могилу. Но уже после нескольких минут пребывания на том кладбище написал: "Бронислав сам ко мне пришел!".

     Творческий способ включения К. Иноуэ в изучение наследия ссыльного хорошо просматривается в его публикациях. Чтобы легче было писать, он перевернул многие фонды архивов в Японии, Литве, Германии, Польше, России, Швейцарии, США. Посетил также места, связанные с жизнью героя своих материалов. Основанная и редактируемая им серия "Pilsudskiana de Sapporo" является подтверждением этой мысли. Первый том, который носит название "Dear Father!  "A Collection of B. Piłsudski’s Letters at alii. Edited, compiled, translated, annotated and written by Koichi Inoue", Sapporo, 1999, это результат пребывания автора в Вильно, где находится собрание писем Пилсудского к отцу и семье [4]. В издательском примечании раскрыта идея серии: "так думаю – предпринятое мероприятие будет содействовать живому обмену мнений на тему исследований в области биографистики, которой посвящен первый том". После титульного листа помещен портрет Пилсудского кисти литовского художника Адомаса Варнаса, который является постоянным элементом издательской серии.

     Вступление к первому номеру этой серии посвящено жизнеописанию Пилсудского от литовских времен до отъезда с Сахалина в 1905 г. В журнале опубликовано 12 писем Пилсудского, написанных к отцу и семье в 1887 – 1889 гг. Есть там письма к В. В. Радлову, к американскому этнологу Францу Боасу и размышления, касающиеся контактов Пилсудского со Штернбергом. Как видим, основная ценность тома – это эпистолярный материал, который является важным источником, связывающим различные фактографические нити биографического, организационного и научного характера. Схожий характер носит и второй том "B. Piłsudski in the Russian Far East From the State Historical Archive of Vladivostok" edited by K. Inoue, Sapporo, 2003, раскрывающий множество доселе неизвестных фактов из биографии Пилсудского. Со всей уверенностью утверждаю, что этой публикацией воспользуются исследователи, раскрывающие различные аспекты научного наследия и превратностей судьбы нашего земляка. Следует надеяться, что следующие тома серии будут также интересны и раскроют личность Пилсудского в разных гранях, которые будут отличаться способами интерпретации, а часто разным подходом к оценке источников.

 
4. The Collected Works of Bronislaw Pilsudski


       Реконструктивный характер современной оценки достижений Пилсудского в сфере языка и культуры коренного населения Сахалина и айнов с острова Хоккайдо определяет необходимость воссоздания наиболее значимых элементов этого процесса, по природе своей обремененных множеством научных событий – конференции, выставки, издания и т. д. Во вступлении к этой статье упоминалось о созыве в 1981 г. в Японии международной коллегии под названием International Committee for the Restoration and Assessment of B. Piłsudski’s Work (Международный Комитет для Сохранения и Оценки Научного Наследия Бронислава Пилсудского), целью которой было воспроизведение записей восковых фонографических валиков айнского фольклора, сделанных Пилсудским в начале ХХ столетия. Когда он возвратился из ссылки в 1906 г. в Польшу, которой в государственном  смысле тогда не существовало, кроме других сахалинских материалов привез с собою упомянутые фонографические валики. Увы, безрезультатными оказались усилия самому ему использовать "фольклорный банк", записанный для того времени на самом современном  аппарате, записывающим звук, каким и был фонограф. Единственная серьезная возможность, дающая шанс получить постоянную работу, появилась в 1913 г., когда он получил  должность секретаря этнографической секции в Академии Искусств в Кракове. Разразившаяся война похоронила эти надежды. Пилсудский выехал из страны, где остались его различные личные бумаги, записи, из этнографических наблюдений на Дальнем Востоке, фотографии и эти бесценные, как потом оказалось, фонограммы.  Наверное, тешил надежды вернуться на родину, но война продолжалась, а его судьба как эмигранта, проживающего 3 года в Швейцарии, а потом недолго в Париже, была не из легких.

     Как  и тогда, когда был сослан на Сахалин, так и потом, уже на свободе, его преследовала тень "горбатого человека". Это порождало в нем эмоциональное напряжение, сопутствующее материальным затруднениям. Не раз выходил из сложной материальной ситуации продажей коллекций (например, фотографий), публикацией статей в различных местных и зарубежных журналах, издательской работой, случайными дотациями. Не всегда приносило это ожидаемый результат. Нелегкие переживания ссыльного, не раз мешали ему, однако в минуты спокойствия старался сделать что-то полезное. Так было в Закопане, с которым был связан несколькими годами проживания после возвращения из ссылки. Когда эмигрировал в 1914 г., оставил там  различные свои бумаги и фонографические валики. Знали о них ученые, с которыми он общался, пребывая в Кракове или Закопане, но, когда неожиданно закончил свою жизнь  в водах Сены, оказалось, что местонахождения валиков неизвестно. Только в 30-х годах, когда ремонтировали один из домов в Закопане, на чердаке был  найден ящик с этим фольклористическим богатством, молчащим многие годы. По счастливой случайности пережили они войну  в сборах фонограмм Университета им. Адама Мицкевича  в Познани.  Дожно быть в этом заслуга проф. Казимира Нитша. Первые попытки прочесть записи на валиках были сделаны в 1953 г. в Университете в Познани [5]. К сожалению, все усилия в этой части в тот период не дали положительного результата: время на них оставило свой след. Позже, в 60-х годах подобные попытки предпринял проф. Банчеровский [6] из того же вуза, а после него Альфред Маевич, которому удалось заинтересовать этой проблемой японских ученых. Сделал он это путем публикации описания этой коллекции в  одном их японских журналов [7].

     Вышеупомянутый международный комитет стремился спасти звукозаписи, а позже – смелое решение – издать собрание трудов Бронислава Пилсудского [8]. Начат кропотливый библиографический поиск опубликованных работ Пилсудского, рукописей, эпистолографии, фотографий, этнографических коллекций, встречающийся с различными трудностями, но порой приносящий желаемые результаты. Это было нелегкой задачей, она требовала исследования архивных материалов, этнографических коллекций, проверки достоверности биографических, библиографических данных и т. д. Период между писательским началом Пилсудского и завершением его жизненного пути растянут и во времени, и территориально, что, видимо, и отражено в этой статье. Дело объединения его материалов еще далеко не завершено и в надежде открытия еще неизвестных рукописей – смысл дальнейших поисков, в которые вовлечены прежде всего  исследователи Японии, Польши и России. Так было, например, с находкой 50 японских молитв, орокских и ульчских текстов, двух словарей: орокско-польского и ульчско-польского, айнских и нивских фольклорных текстов, большого количества писем Пилсудского и корреспонденций, адресованной ему, документации о конкурсном продвижении, касающимся присвоения ему награды Л. П. Кузнецова, многих фотографий, этнографических коллекций, документов, связанных с его общественно-политической и гуманитарной деятельностью в период эмиграции (Швейцария, Франция), архивов, связанных с его смертью в водах Сены и других, насчитывающих сегодня тысячи страниц. Наверное, еще и в будущие годы материалы будут выявлены в совсем неожиданных местах.

     Пути поисков все время удлиняются и, вместе с тем, обогащается содержание до того запланированных к изданию томов, обогащаются публикуемые тексты большим количеством ценных и дополняющих комментариев. Все это создает впечатление, что познание этой интересной личности, которая была до сего времени выражением вербалистического культа, трактуется и сейчас публицистами и случайными авторами, ускоряет исследование его биографии и научного наследия. Опыт учит, а значит, постоянно велит идти по следам сахалинского ссыльного, ибо, как оказывается, в наименее ожидаемых местах можно обрести "сокровища памяти", какими являются архивы. Это многократно доказано и это пути поисков.

     Все это со временем приведет к изданию новых материалов, чтобы к запланированным семи томам прибавить очередной, дополняющий изданные ранее тома, раскрывая различные рабочие заметки Пилсудского, раздумья об авторских планах и т. д., которые соответственно раскроют многие факты из его жизни и научных планов. Но вопреки этим ожиданиям очень важно, чтобы издание первично запланированных семи томов "Собрания сочинений"… было доведено  до конца, потому что уже сегодня замечается временное затягивание издания, противоречащее начальным планам. Когда будет реализовано начатое издательское дело, создается впечатление, что жизнь Пилсудского вечна, а в глобальном масштабе представляет достижение мирового реноме – эффектную гордость нашей гуманистики минувшего века. Это будет способствовать постоянному утверждению в аналах мировой науки очередной личности поляка, которую можно сравнить с личностью Бронислава Малиновского – знакомого Бронислава Пилсудского в закопанский период. Кроме того, издание "Собрания сочинений Бронислава Пилсудского" соединяет в себе идентификацию научной потребности с мудростью тех, кто 25 лет тому назад сформулировал это намерение в меру своих амбиций и желания воплощения. Сейчас очень важна издательская активность группы, вводящей в научное обращение очередного тома "Собрания…". И следует надеяться, что издание это будет доведено до конца. Первые два тома, благожелательно принятые в научной среде, появились в 1998 г. под заголовком: The Collected Works of Bronisław Piłsudski. Volume 1: The Aborigines of Sakhalin; Volume 2: Ainu Language and Folklore Materials. Edited by Alfred F. Majewicz, Berlin & New York: Mouton de Gruyter [9] в столетие опубликования первого этнографического трактата Пилсудского, посвященного условиям жизни нивхов и их культуре (1898), который принес ему признание и обратил внимание российских ученых в 80-ю годовщину его смерти [10]. Презентация двух первых томов этого монументального издания состоялась на международной ярмарке книг во Франкфурте-на-Майне, а потом в Токио и в других местах, где продается научная литература. Редактором "Собрания…" является А. Маевич, издателем – престижная фирма Mоуtоn de Gruyter в Берлине и Нью-Йорке, которая разместила издание в серии "Trends in Linguistiсs".


5.  Памятник Брониславу Пилсудскому на Сахалине


     Инициатором установки памятника Брониславу Пилсудскому был В. Латышев, тогдашний директор Сахалинского областного краеведческого музея в Южно-Сахалинске. Согласно его идеи после многих консультаций исполнителем памятника стал скульптор В. Н. Чеботарев. Помощь в период этого смелого еще в СССР замысла оказал академик Д. С. Лихачев из Петербурга, возглавлявший Советский Фонд культуры.

     Открытие памятника состоялось во время II Международной конференции, которая проходила  30 октября – 2 ноября 1991 г. в Южно-Сахалинске. Установлен он на территории музея, являющейся своего рода историко-природной экспозицией, посещаемой каждым, кто приходит в музей. Создатель наделил свое произведение безмерно экспрессивным выражением. Из глыбы габродиорита возникает изваяние Пилсудского. Памятник является постоянным символом памяти, подтверждающим вклад этого ссыльного в познание культуры коренных народов Сахалина и его деятельность в вопросах ее этнического сохранения перед акультурацией. В торжествах, посвященных открытию памятника, приняли участие члены айнской семьи Пилсудского, которые принимали участие в этой конференции.

    В Российской Федерации существуют еще три памятника, связанные с вкладом поляков в этнографические  и природоведческие исследования обширных регионов Сибири. Первый из них воздвигнут в 1943 г. на могиле Яна Черского (1845 – 1892), на которой раньше стоял скромный деревянный крест с надписью: "Здесь умер 25 июня 1892 г. руководитель экспедиции Царской Академии Наук Черский". Чтя память этого исследователя Сибири, решено было заменить крест на надгробие в форме обелиска, внизу которого помещена таблица с барельефом, подвешенной ниже лентой и надписью на русском языке: "Выдающемуся исследователю Сибири, Колымы, Индигирки и Яна геологу и географу Ивану Дементьевичу Черскому (1845 – 1892 г.) от благодарных потомков". На противоположной стороне обелиска есть также надпись на польском языке: "I.  D. Czerski od wdzięcznych potomków" [11].

    Вспомним, что был он сослан после январского восстания, и в ссылке посвятил себя географическим и геологическим исследованиям на территории Восточной Сибири. В январе 2003 г. пять польских путешественников прибыли на место захоронения Черского и поместили там таблицу на польском языке: "Великому польскому ученому Яну Черскому в 110 годовщину смерти – Земляки" [12]. Сейчас в нижнем течении Колымы, недалеко от места, где он умер, находится город, носящий его имя – "Черский". Недалеко от Владивостока находится памятник Михаила Янковского (1840 – 1912), ссыльного после январского восстания, который остался в России и проживал на западном берегу Амурского залива. Он обладал большими земельными угодьями в 1100 га и занимался содержанием лошадей и скота, а также пятнистых оленей. Также занимался поисковыми работами в археологии, открыл интересные стоянки со следами древней культуры, которая носит теперь его имя – Янковская.

     Очередной памятник был открыт в Якутске в 2001 г. и увековечивает память польских ссыльных ХVIII – ХIХ столетий, жертв массовых ссылок в ХХ в. и выдающихся исследователей якутской земли. Этот памятник – монументальный камень с соответствующей надписью, вокруг которого установлены четыре именные каменные глыбы, посвященные Александру Чекановскому (1833 – 1876), именем которого названа горная гряда в Якутии, Яну Черскому (1845 – 1892), имя которого запечатлено на картах Сибири в горных кряжах, Эдварду Пекарскому (1858 – 1934), автору словаря якутского языка, и Вацлаву Серошевскому (1858 – 1945), литератору и этнографу, автору эпохального труда, посвященного якутской культуре [13].

6. Гора Бронислава Пилсудского на Сахалине

    Говоря о вкладе поляков в географические и этнографические исследования в Сибири, следует вспомнить, что среди прочих различных писательских форм оценки этого вклада, нашел он еще другую конкретизацию, которой являются географические названия. Собственно говоря, основанием этого были права памяти и признания несомненных достижений польских ссыльных, которые вели в свое время первооткрывательские (ХIХ в.) географические, геологические или этнографические исследования на зауральских просторах. При временном и пространственном отдалении это является своеобразным воспоминанием об этих поляках, фамилии которых остались запечатлены на обширных сибирских просторах. Не раз они констатируют какую-то рефлексию о людях, бывает, пробуждают заинтересованность их судьбой, а иногда только являются памятным кодом о том, что такое название существует на картах Азии. Обязанностью нашей памяти об этих поляках является воспоминание о том, что на далеких Командорских островах существует гора Бенедикта Дыбовского. На территории Якутии расположены две горные гряды, названные горами Чекановского и Черского. Поблизости от Байкала есть два пика с названием гора Черского. В Саянских горах есть гряда Черского, а в горах Хамар-Дабан – перевал Черского. Прибавим, что фамилии этих трех исследователей появляются также в природных названиях, например, растений, рыб и других животных, встречающихся в Сибири [14].

     После II мировой войны, когда юг Сахалина был включен в состав СССР, началась там радикальная замена географических названий японских на русские. В 1946 – 1947 гг. на территории южного Сахалина, именовавшегося у японцев Карафуто, а также на Курильских островах, работала специальная комиссия, которая занималась утверждением новых названий гор, рек, местности и т. д. В результате проведенной работы в 1949 г. появилась карта этих регионов в масштабе 1 : 100000, обработанная картографом Неверовым, на которой появилось название "Гора Пилсудского". Инициаторами этого названия были неизвестные военные топографы. Эта гора высотой 418,8 м. Находится в южной части гряды гор Шренка, в Долинском районе Сахалина, на расстоянии около 2 км от места, впадения реки Сейм в Найбу, одну из крупнейших рек Сахалина. В гряде этой также находятся горы других ссыльных и исследователей Сахалина: гора Рудановского, гора Тригони и гора Новомберского. На старых японских картах гора Пилсудского носила название Риосин-яма, т. е. Гора Дракона. В общедоступных географических атласах России современное название этой горы не обозначено, появляется оно лишь на картах подробных, которые не предназначены для общего пользования [15].

 
7. Символическая могила

 
     Когда в 1991 г. был открыт памятник Брониславу Пилсудскому в Южно-Сахалинске, среди польских исследователей, которые занимались темой жизни и деятельности этого каторжника, родилась идея, чтобы и в Польше был постоянный символ его памяти. Выбор пал на идею символической могилы в Закопане, где временно он пребывал после возвращения из ссылки. Поначалу предполагалось ее воздвигнуть в 1999 г. во время III Международной конференции, посвященной Пилсудскому, которая проходила в Кракове и Закопане. Организационные трудности передвинули это мероприятие на следующий год. Упомянутая конференция закончилась актом передачи дирекции Татранского Музея в Закопане урны, содержащей землю из могилы Пилсудского. Родилось решение, что открытие символической могилы состоится в 2000 г. Идея эта была реализована 20 – 21 октября 2000 г. в Закопане состоялся симпозиум под названием "Бронислав Пилсудский (1866 – 1918). Человек – Ученый – Патриот", совмещенный с освящением символической могилы на Кладбище Заслуженных на Пенсковом Бжизке. Могила эта находится рядом с могилой С. Виткевича. Избрано это место с учетом того, что его с Пилсудским связывали дружеские контакты по развитию этнографических исследований на Подгалье, а также со строительством нового здания Татранского Музея. Когда Пилсудский после ссылки вернулся в Краков, какое-то время жил в Закопане и неоднократно встречался с С. Виткевичем и его семьей. Известно содержание писем, адресованных С. Виткевичу, которые кроме личных дел все же раскрывают личность адресанта, становятся важным источником, касающимся этнологии, которой Пилсудский занимался в Подгалье. Эта переписка содержит много аспектов биографического характера, что еще раз свидетельствует о близких отношениях с С. Виткевичем. Просматривается в них также забота о развитии этнографического движения в Подгалье, о накоплении этнографических экспонатов, о строительстве нового здания Татранского музея. В этих письмах задано было много вопросов, давались советы, сообщения! Так пищут только близкие люди, симпатизирующие друг другу, взаимодоверяющие. Содержание этой переписки позволяет одновременно понять, как Пилсудский понимал роль музейной экспозиции, какая роль предназначена музеям, которые, по его мнению, не могли быть только хранилищем экспонатов, но должны были расширять знания о регионе, быть центром, инспирирующим научное движение или вовсе самостоятельно заниматься наукой! Новаторство и оригинальность видения Пилсудского в этой области проявится сполна позже в специальном трактате на эту тему [16].

     Могила Пилсудского содержит урну с землей из его могилы, привезенной на родину профессором Эльжбетой Треле-Мазур из Свентокжизской Академии в Кельцах в мае 1999 г., полученной благодаря стараниям Центра Восточных исследований Врацлавского Университета. Поместили ее в нише каменного надгробья, в котором кованный железный крест с 1919 г. в неповторимой стилизованной форме. Происходит он из могилы Вильгельма Кжептовского, умершего в 1919 г. В начале прошлого столетия во время наведения порядка на одном из закопанских кладбищ семья умершего, меняя форму могилы, передала этот крест Агнешке Гжегорчик-Сикорской, коллекционеру памятников в Закопане. Когда возникла идея воздвижения символической могилы Пилсудского, начали размышлять над различными вариантами надгробия, начиная от литовского креста, т.н. "смукалиса", гранитной стеллы с соответствующей надписью до типичного для этой местности деревянного креста, изготовленного местными гуралами, мастерами  резьбы по дереву. Остановились на варианте, связанным с крестом, сохраненным А. Гжегорчик-Сикорской, имея в виду и то, что Пилсудский ратовал за сохранение местных памятников культуры, в том числе придорожных крестов и капличек. Крест был укреплен в надгробный камень из белого песчаника, крест увенчан овальной таблицей из черного гранита с надписью:

 
Св. памяти (С. П.)
Бронислав Пилсудский
рожд. 21. Х. 1866 года в Зулове в Литве
утонул в Сене 17. V. 1918 года.
Похоронен в Монтморенси под Парижем
сахалинский каторжник, музеолог,
исследователь исчезающих культур коренных народов сибирских
и Подгалья

     Заботу о могиле осуществляет Закопанский отдел связи Сибиряков и Общество Татранского музея им. д-ра Т. Халубинского в Закопане [17].

 
8. Памятная медаль

     В неполных биографических набросках о Пилсудском  до сих пор не упоминалось об одной из первых форм запечатления его памяти. В 1918 г., в Швейцарии в его честь была отлита памятная  медаль. Исполнил ее Константин Жмигродский (1876 –1936), скульптор – медальер, родившийся в Риге, где и закончил гимназию. Потом продолжал учебу в Петербурге в школе технических рисунков им. Стеглица. Затем уехал в Краков, где закончил учебу в Академии Художеств в мастерской  скульптора проф. К. Ляшчки (1904). В начале работал Петербурге, потом в музее в Витебске. Был членом Московского нумизматического общества. В 1913 – 1927 гг. руководил Польским народным музеем в Рапперсвиле и активно участвовал в работе польской эмиграции в Швейцарии [18]. Там познакомился с Пилсудским и часто поддерживал его в его нелегкой жизни вечного скитальца, когда тот на несколько лет поселился в начале первой мировой войны в этом крае. Вспомним здесь, что Жмигродский также иллюстрировал небольшой реферат Пилсудского, посвященный литовским крестам [19]. Чтя память товарища,  злая судьба которого не поскупилась на трудности, Жмигродский сразу же после его смерти сделал медаль, которая и была первой формой т. н. нерушимого знака памяти об этом ссыльном-этнографе.

    На аверсе бронзовой медали изображен бюст ¾ влево, с непокрытой головой, в сюртуке с отложным воротником, вверху вкруговую надпись: "Бронислав Гинет- Пилсудский". Внизу мелко, еле заметно, надпись курсивом: "К. Жмигродский". На реверсе изображен остров с надписью "Сахалин", над ним орел с распростертыми крыльями. Пониже 4 стиха надписью средней величины с текстом: "Король айнов, рожд. в Литве 1866 – в Париже 1918". Сбоку мелко курсивом: "К. Жмигродский". Диаметр медали 30 мм [20]. Нам неизвестно, какое количество появилось этих медалей, модель которой была исполнена и отлита в одном экземпляре. "Было действительно у некоторых лиц намерение собрать средства и отлить медаль в большем количестве, но в связи с политической обстановкой и необходимостью собирать пожертвования на другие нужды, задумка не воплотилась в дело" [21].

 
9. Мемориальная доска


     Новейший характер устойчивого памятного знака о Пилсудском носит посвященная ему мемориальная доска, открытая 3 ноября 2003 г. в здании Польской Академии Искусств в Кракове по ул. Славковской, № 17. То, что появилась она в здании ПАИ в Кракове, есть свое объяснение. В 1903 г. Пилсудский послал с Сахалина письмо в Академию, предлагая комплектование этнографической коллекции, касающейся айнов и ороков, дополненной фотографиями и фонографическими валиками с записью фольклора местных народов. На это предложение, однако. ответа он не дождался. Позже, когда Пилсудский уже находился в Польше, он стал постоянно сотрудничать с Академией Искусств, а в 1913 г. его утвердили руководителем этнографической секции, которая была создана в рамках Антропологической комиссии Академии. Это была его первая постоянная работа  после возвращении из ссылки, рождающая надежду на возможность систематической научной работы. Увы, начавшаяся первая мировая война погубила эту надежду. Пилсудский покинул Краков и через Вену выехал в Швейцарию, а потом во Францию. В архивных сборах Академии осталась часть его необработанных этнографических и лингвистических материалов, а также другие личные бумаги. Со временем, уже после его смерти в 1918 г., сборы эти увеличивались, успешно обогащенные новыми рукописями, связанными с жизнью и работой этого ссыльного, этнографа и вечного скитальца, который из-за удивительных превратностей судьбы не мог реализовать своих амбициозных планов и научных намерений, был ведь лишен возможности спокойно работать из-за донимающих его материальных затруднений. Мемориальную доску открывали родственники Пилсудского Агата Каденаци (правнучка) и Витольд Ковальский. Освятил Доску Его Преосвященство кс. кардинал Францишек Махарский – краковский митрополит. Доска из коричнево-красного гранита "Multicolor-Red" размером 105 х 65 см. В ее четырех углах расположены овальные символы союза сибиряков (в левом верхнем углу), Польской Академии Искусств (правый нижний угол) и неполной средней школы им. Ю. Пилсудского (левый нижний угол). Буквы кованные, желтого цвета. На доске помещен барельеф с изображением Пилсудского, исполненный профессором Хеленой Лыжвой и надпись на польском яз.:

Бронислав Пилсудский
Зулов, 1866  †  1918, Париж
Патриот, сибирский ссыльный и ученый секретарь
Этнографической Комиссии АИ,
Сотрудник
Польского народного комитета
Брат первого маршала Польши
А.Д. – ММIII

Памятная доска достойно почтила память этого заслуженного исследователя и необыкновенного человека [22].

 
10. Портреты Бронислава Пилсудского

 
     В истории польской живописи на сибирскую тематику, носящую чаще всего историко-патриотический характер, ярко проявляются работы таких художников, как Александр Сохачевский [23], художник сибирской каторги или Яцек Мальчевский, автор многих реалистических картин на тему, связанную с мартирологией в Сибири после январского восстания, такие как: "Воскресенье в шахте" (1882),  "На этапе" (1883) или "Сочельник ссыльных" (1892). Творчество Мальчевского принадлежит к числу знаменитейших  явлений современного польского искусства, а картины на сибирскую тему полны печали и задумчивости и снискали себе еще при жизни художника постоянное место в истории польской живописи.

     Тематика польских связей с Сибирью нашла также отражение в полотнах других польских художников, творчество которых является свидетельством способа прочтения истории народа. Но не только! Есть у нас в польском реалистическом искусстве картины Восточной Сибири, запечатленные на полотнах и гравюрах: С. Вронского, Й. Лешневича, Л. Немировского, Т. Томинского, М. Оборского, Й. Бергмана, Х. Райхеля. Это были люди необыкновенного таланта и часто работали маслом или акварелью, изображая на своих полотнах разные сюжеты на сибирскую тему. Некоторые из них участвовали в местных исследованиях в качестве художников-документалистов, например, Т. Томинский и Л. Немировский [24]. Когда сплетение различных жизненных обстоятельств бросило их в Сибирь, часто использовали свою ссыльную судьбу, чтобы запечатлеть картины, различные тюрьмы, пейзажи, типы людей – жителей Сибири и т. д. Оставляя в стороне полную историческую документацию на эту тему, которая переплетается в работах польских исследователей, занимающихся Сибирью, в истории и культуре польского народа, следует вспомнить об устойчивых (постоянных) знаках памяти, которые нашли отражение в так называемом высоком искусстве.

     Еще при жизни Пилсудский обращал на себя внимание объемом научных и организаторских начинаний. Все это нам хорошо известно из посвященной ему литературы. Одни его современники старались поддержать его в его занятиях, другие же как бы в благодарность за его труд создали его художественный образ. Известно, что в 1912 г. литовский художник Адомас Варнас написал в Закопане портрет Пилсудского и его работа была выставлена в августе 1912 г. сообществом "Подгалянское искусство" в зале "Польского базара" на ул. Крупувки в Закопане [25]. Портрет "Бронислав Пилсудский в костюме айнов"! подтверждал истинное почитание Бронислава айнами. Это интересное свидетельство отражения его связи с народом, наряд с орнаментом которого был одеждой, характерной при изображениях на портретах. Был символом, который остался навсегда. Не исчез! Существующий след ведет в Литву. В литовском музее искусства в Вильно находится фотография портрета, являющаяся депозитом музея в Ковно [26].  Несмотря на тщательный поиск, до сих пор не удалось найти портрет. А может совершенно неожиданно – как это уже не раз случалось с другими материалами, касающимися Пилсудского – портрет будет найден. Айнский наряд на портрете – это характерное проявление культа, это персональная исследовательская сигнатура, вписывающаяся в историю этого народа. Сам портрет А. Варнаса не мог отразить сложного образа жизни Пилсудского. Изображенный в айнском наряде, он становился предметом легенды. Символика этого композиционного решения очевидна и подчеркивает связь изображенного с айнами.

     Еще до недавнего времени бытовало мнение, что это единственный портрет с изображением Пилсудского. Тем не менее, известно, что польский художник Тимон Несидловский в период между войнами тоже написал его портрет, который позже подарил Юзефу Пилсудскому. Увы, пока музейные поиски, которые я предпринял, не принесли ожидаемого результата. Картина осталась  неизученной. Неизвестно, сохранилась ли она [27]. В последнее время прибыл к нам портрет Пилсудского, написанный в 1998 г. Ришардом Дальневичем из Гродно (Беларусь), выпускника Академии Художеств в Санкт-Петербурге. Размер картины 45 х 58 см. Ее можно причислить к реалистическому искусству. Колоритная композиция портрета носит оптимистический характер. В нем переплетается множество оттенков голубого цвета, начиная от фона и заканчивая изображением фигуры. Портрет был экспонирован на двух областных выставках, посвященных Пилсудскому [28].

 
11. Конференции и выставки

 
     Распространенной в научных кругах формой встреч, занимающихся определенной проблематикой, являются симпозиумы и конференции, имеющие свойственные им ценности, в которых выражены мысли и взгляды, являющиеся составными научного познания. Такой именно характер носил "Международный симпозиум на тему фонографических записей Бронислава Пилсудского и айнской культуры". Состоялся он 16 – 20 сентября 1985 г. в Хоккайдском Университете в Саппоро по инициативе International Committee for the Restoration and Assessment of B. Pilsudski’s Work (Международный Комитет сохранения и оценки научного наследия Бронислава Пилсудского). Симпозиум организован при поддержке японских консорциумов и промышленных фирм, а также Национального музея этнографии в Осаке под патронатом японского Министерства образования, науки, спорта и культуры Японии. Приняло в нем участие 148 участников из Китая, Финляндии, Японии, Канады, Германии, Польши, США и СССР; к особенным событиям относится прибытие на симпозиум айнско-японских потомков Пилсудского, живущих в Японии. В программу симпозиума вошло 38 докладов, посвященных жизни и творчеству Пилсудского, лингвистической и этномузеологической проблематике, фольклору айнов, их культуре, обычаям, образу жизни. Доклады касались и технических проблем, связанных с расшифровкой записей айнского фольклора, сделанных Пилсудским на восковых фонографических валиках, хранящихся в Университете Адама Мицкевича в Познани. Сделано это в Институте прикладной электроники на Хоккайдо под руководством проф. Тошимитсу Асакура с применением лазерной техники при помощи которой перенесена запись с фонографических валиков на новые звуконосители [29].

     Валики эти экспонировались на  выставке рядом с публикацией рукописей Пилсудского. Симпозиуму сопутствовал большой интерес средств массовой информации – появилось много телевизионных и радиопередач, а также печатных статей. Его участники посетили также этнографический музей айнов в Сираой, местности на острове Хоккайдо, где в начале ХХ столетия Пилсудский проводил этнографические исследования, а также музей культуры айнов в Нибутани. Важной деталью этого научного  события в Японии было также участие – в завершении симпозиума – айнско-японских потомков Пилсудского, живущих в Японии [30]. Сформулирован также проект организации дальнейших очередных встреч ученых, занимающихся личностью Пилсудского и определен план дальнейших исследований его научного наследия.

     Программа International Committee for the Restoration and Assessment of B. Piłsudski’s Work, в рамках которой состоялся этот симпозиум в Хоккайдском Университете в Саппоро, возбудил в мировой науке заинтересованность личностью Пилсудского, а современные исследования культуры и этногенеза айнов стали творческим начинанием в поднятии этой проблематики в других странах. Вот 24-27 июня 1987 г. в Бонне состоялся Международный симпозиум под названием: "История и нынешнее состояние айнских коллекций в музеях Европы и европейские исследования айнов", во время которого многократно вспоминались заслуги Пилсудского в этой области. Сопутствовала симпозиуму интересная выставка "Айны – охотники, рыбаки и собиратели в северной Японии",  дополнением которой была старательно обработанная публикация каталога [31]. Среди снимков, документирующих айнскую культуру, в каталоге нашли место фотографии, которые в начале ХХ столетия сделал Пилсудский. Фотографии взяты из коллекций этого же музея.

     Воплощением в жизнь постулатов симпозиума в Саппоро (1985), касающихся очередных встреч ученых, занимающихся личностью Пилсудского и айнской проблематикой, была II Международная конференция под названием "Бронислав Пилсудский – исследователь народов Сахалина", которую организовал Сахалинский областной краеведческий музей в Южно-Сахалинске в честь 125 годовщины со дня рождения этого ссыльного и этнографа. Состоялась она в дни с 21 октября по 2 ноября 1991 г. в Южно-Сахалинске. Приняла в ней участие большая группа ученых из 8 стран (Финляндии, Франции, Голландии, Японии, Германии, Польши, России и США), отображая в докладах широкий масштаб проблем, связанных с антропологией, демографией, экологией, этнографией, фольклористикой, историей, языкознанием, музееведением, колонизацией. Все эти научные дисциплины были взаимосвязаны в общественной и исследовательской деятельности человека, которому и была посвящена конференция. Пленарные заседания конференции открыл вице-губернатор Сахалина, который с большой сердечностью приветствовал гостей, напоминая, что остров этот, имеющий многие годы статус карательной колонии в царской России, перенес бурные события в ХХ в., как и его коренное население и прибывшие сюда жители были свидетелями многих репрессий. При этом выразил надежду, что конференция будет способствовать выяснению многих проблемных вопросов в истории Сахалина, в которых свою позицию имел Пилсудский. Заседания проводились одновременно в 4-х проблемных секциях: 1. "Бронислав Пилсудский – жизнь, творчество, научное наследие"; 2. "Аборигены Сахалина: загадки истории и этнографии"; 3. "Аборигены Сахалина: проблемы языка и фольклора", 4. "Сахалин во второй половине ХIХ и начале ХХ веков".

     Доклады позволили полнее охватить фактографию, связанную с личностью Пилсудского, проследили многие культурные связи между туземным населением Сахалина и населением материка, оценили различные сегменты этой культуры, часто привлекая к этому вклад польского ссыльного. Этой встрече сопутствовала большая заинтересованность российских ученых, появились и специальные издания. Важным событием было открытие памятника Пилсудскому и участие в конференции его потомков из айнской семьи.

   Проблема восприятия этнографических исследований Пилсудского на Сахалине и Хоккайдо – это множество сплетений, селекция которых тянет за собой неуклонные опровержения и сокращения. Объем проблем, вытекающих из этих исследований, довольно обширен, а форма научной документации и их популяризации приобретают различный характер. Существенным элементом в этом фотографическом пространстве являются ретроспективные выставки, а также случайные экспозиции, сопутствующие различным конференциям. Интегральной частью сахалинской конференции была выставка, на которой были сосредоточены  уникальные источники, касающиеся Пилсудского – рукописи, служебные документы, фотографии, корреспонденции и т. д. Экспозиция демонстрировала также мир туземной материальной, общественной и духовной культуры, выявляла множество проблемных аспектов, проводником по которым был изданный каталог [32]. Среди экспонатов нашлись объекты из Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого в Санкт-Петербурге и Приморского объединенного музея им. В. К. Арсеньева во Владивостоке, а также и собственные сборы. Это была первая столь репрезентабельная выставка, раскрывающая вклад исследователя Пилсудского, которая является важным существенным дополнением к докладам, оглашенным на конференции, итоги которой появились в печати [33].

     Три упомянутые выше конференции, кроме учтенных исследовательских достижений в области жизни и научного наследия Пилсудского, интегрировали также международную группу специалистов из разных отраслей – этнологов, лингвистов, фольклористов, историков, антропологов культуры и т.д. Они также неоднократно формулировали предложения, касающиеся очередных встреч, ожидая, что одна из них состоится в Польше. Подготовительные работы по вопросам такой встречи в 1998 г. велись Центром Восточных исследований Вроцлавского Университета. К сожалению, трагическое наводнение, которое случилось во Вроцлаве в 1997 г., отодвинуло эти планы на более позднее время. Только в 1999 г. была организована в Кракове и Закопане III Международная Конференция, посвященная Брониславу Пилсудскому и его научному наследию под названием "Бронислав Пилсудский и Футабатеи Шимеи. Прекрасная страница в истории польско-японских отношений", состоявшаяся 29 августа – 7 сентября (1999). Еe покровителями были Центр Искусства и японской техники "Manggha" в Кракове и Татранский Музей им. д-ра Титуса Халубинского в Закопане. В число соорганизаторов конференции входили: Архив Польской Академии наук – краковский отдел, библиотека Польской Академии наук – краковский отдел, Институт восточной  филологии Ягеллонского Университета, International Institute of Etnolinguistic and Oriental Studies в Стешеве, кафедра этнографии Познанского Университета, Центр Восточных исследований Вроцлавского Университета и Мастерская языка и японской культуры Университета им. М. Коперника в Торуне.

     Эта конференция была вписана в программу культурных событий, связанных с 80-ой годовщиной дипломатических отношений между Японией и Польшей и стала важным элементом праздников, заботливо подготовленным для этих целей организационным Польско-японским обществом. Как и на предыдущих конференциях, в Кракове и Закопане  встретились языковеды, этнографы, историки из многих стран – Англии, Белоруссии, Китая, Финляндии, Франции, Голландии, Японии, Литвы, Германии, Польши, России, Швейцарии и Швеции, которые представили множество интересных докладов. Гостил на них также внук Пилсудского Казуясу Кимура с дочерью Канако, где и встретился с семьей маршала Юзефа Пилсудского, живущей в Польше. Этому событию сопутствовал интерес средств массовой информации в Кракове и Закопане, а также редакций центральной периодики, радио и телепрограмм, которые уделили этому событию большое внимание.

     Программа этой конференции была очень насыщена,  обсуждения проходили в двух секциях. Многообразие  различных тем, связанных с исследовательскими достижениями Пилсудского и перипетиями его сложной биографии, рождала заинтересованность участников. Отголоски этих тем отражались и в дискуссиях. Следует признать, что конференция однозначно утвердила факт, что реконструкция полного научного наследия – задача и не простая, и не легкая потому, что материал этого периода очень разбросан. Однако предполагается, что, опираясь на открытия, сделанные до сего времени, дальнейшие исследования в этом направлении позволят вскрыть множество неизвестных до настоящего времени деталей из его биографии и получить более полную оценку его вклада в различных областях гуманитарных наук. То что это возможно – свидетельствует факт, что со времени, которое прошло после двух предыдущих конференций (Саппоро и Южно-Сахалинск) знания о жизни и работе этого ссыльного каторжника значительно обогатились, о чем свидетельствует опубликованный после конференции том [34].

     Прениям Конференции сопутствовала выставка в Центре Искусства и Японской техники «Mаnggha» под названием "Бронислав Пилсудский (1866 – 1918)". На ней экспонировались сборы и архивные документы – рукописи работ, корреспонденция, а также восковые фонографические валики с запечатленными на них песнями и легендами айнов. Интересным дополнением экспозиции были фотографии, раскрывающие личность Пилсудского на разных этапах его жизни, и снимки, сделанные им на Сахалине и Хоккайдо. Выставка носила ретроспективный характер и показывала фигуру Пилсудского в хронологическом порядке, а удобной иллюстрацией  к принятой концепции была презентация объектов айнской культуры и разноязычных изданий, посвященных Пилсудскому, а также его авторских работ. Имела она большой успех у участников конференции и общественности Кракова [35].

     Второй части конференции, проходившей в Закопаном, сопутствовала выставка под названием "Это не могло погибнуть… Сокровища народной культуры – 3. VII. – 5. IХ. 1999", организованная в Татранском музее в честь 110 годовщины этого центра [36]. В ретроспективном характере выставки нашел место и сегмент, посвященный этнографической коллекционной деятельности Пилсудского в Подгалье. В настоящее время в этом музее находится 168 экспонатов, собранных им, представляющих объекты материальной культуры и народного искусства этого региона Экспозиция убедительно доказывала, что исследовательский труд Пилсудского на Подгалье не был временным эпизодом в его жизни. Этнографической работе в этом регионе он придавал большое значение, что нашло подтверждение в экспонатах выставки – начиная от этнографической коллекции до рукописей и разных отчетов этнографической секции Татранского общества, которой был он основателем и руководителем [37]. Пребывание в Закопане позволило участникам конференции познакомиться с проживанием Пилсудского в этой местности. Кроме Татранского музея участники посетили дом семьи Корниловичей на Быстреме, где в междувоенный период были обнаружены фонографические валики с записью айнского фольклора. Объезд местности, продолжающийся три дня (4 – 6 сентября) проходил через интересные туристические районы Подгалья и местности, которые когда-то, занимаясь фольклором местных гуралов, посетил Пилсудский. Он получал от этих жителей ценные этнографические объекты [38]. Уже после окончания конференции появились отчеты, информирующие о ней, в заграничных литовских, российских и японских периодических изданиях.

     Когда 3 сентября 1999 г. закончилась  сессия конференции, ее завершением был акт вручения А. Кучинским директору Татранского Музея в Закопане урны с землёй с могилы Пилсудского с кладбища Монморенси расположенного в предместье  Парижа. Принимая эту урну, директор Тереза Яблонская заверила участников конференции, что рожденная ранее идея – на кладбище Заслуженных в Закопане возвести символическую могилу Пилсудского – будет воплощена в жизнь в 2000 г. Так и получилось. 20 – 21 октября 2000 г. в Закопане состоялся симпозиум под названием: "Бронислав Пилсудский – (1866 – 1918). Человек – Ученый – Патриот", организованный Польской Академией Искусств и Обществом Татранского Музея им. д-ра Титуса Халубинского в Закопане при существенном содружестве с Центром Восточных исследований Вроцлавского Университета. В программе симпозиума было 11 докладов, раскрывающих различные биографические аспекты Пилсудского и его биографического наследия, которые вышли в свет в виде отдельного тома [39]. Эта публикация говорит о расширении заинтересованности историков и этнографов личностью этого ссыльного-этнографа и укреплении значимости их роли в решении многих загадок, касающихся его биографии и научного наследия.

     Упомянутые конференции повлекли дальнейшую инициативу в этом направлении. 21 мая 2001 г. в Музее Независимости в Варшаве состоялась очередная конференция, организованная совместно с Сибирской Комиссией Комитета Истории Науки и Техники ПАН. Оглашенные на ней доклады указывали на широкий контекст обусловленности формирующей этнографические исследования Пилсудского и на результаты его деятельности, касающейся охраны сахалинских туземцев от российских поселенцев на этом острове. Этот вопрос часто поднимался в его работах и указывал на сущность интегральных связей между физической антропологией и натуральной средой, которая вместе с российской колонизацией подвергалась деградации [40].

     Конференция закончилась заключением, что важные факты из жизни этого ссыльного и в дальнейшем остаются малоизвестными и его научное наследие требует более широкой популяризации. Для большей полноты следует отметить, что небольшая научная сессия способствовала вышеупомянутому открытию мемориальной доски Пилсудского в здании ПАИ в Кракове. Оглашенные доклады касались как его биографии, научного наследия, так и современного взгляда на него [41].

     Важным событием, связанным с популяризацией научного наследия Пилсудского в Польше, была организованная Музеем Азии и Тихого Океана  в Азиатской Галерее в Варшаве выставка под названием "Бронислав Пилсудский – исследователь народов Дальнего Востока". Ее соорганизатором был Сахалинский областной краеведческий музей в Южно-Сахалинске и Приморский объединенный музей им. В. К. Арсеньева во Владивостоке. Выставка длилась 8 ноября 1991 г. – 10 января 1992 г. Экспозиция состояла из двух частей: биографической и библиографической. В первой части при помощи фотографий и документов проиллюстрированы важнейшие события из жизни Пилсудского, демонстрируя картины родного Зулова, родителей и родственников Бронислава, фотографии с Сахалина и т.д. В этнографической части демонстрировались объекты материальной и духовной культуры айнов, нивхов и нанайцев. Посетители могли увидеть оригинальную одежду туземцев, модели жилищ и хозяйственных строений, охотничье оружие, украшения, амулеты, культовые принадлежности и так называемые "инау" и многое другое. В библиографической части выставки сосредоточены публикации Пилсудского, а также публикации о нем на английском, японском, французском, немецком, польском и русском языках. Выставке сопутствовала демонстрация телевизионного фильма о Пилсудском под названием: "Старший брат" режиссера Витольда Стефановича. По случаю выставки гостили в Польше заслуженные русские популяризаторы знаний о жизни и деятельности Пилсудского: К. Я. Черпакова, В. Латышев и М. Ищенко из Южно-Сахалинска и В. В. Кобко из Владивостока. Выставке сопутствовали встречи, посвященные культуре народов Сибири, а также популяризации личности и достижений этого известного в культурном мире исследователя культуры сахалинских туземцев, долгими годами забытого на его родине [42].

     В 1995 г. Этнографический музей во Вроцлаве организовал выставку под названием "Польское описание мира", сопутствующую празднованию 100-летия польского этнографического общества, основанного в 1895 г. во Львове. В азиатской части выставки, посвященной вкладу поляков в познание культуры этого самого большого континента, нашли место для раздела, демонстрирующего этносы сибирского севера, а также народов буддийской, индуистской и исламской культур. В отделе, касающемся Сибири и Дальнего Востока, представлены экспонаты, связанные с этнографическими наблюдениями Пилсудского, среди айнов, нивхов и ороков – рукописи, публикации; айнская резьба и фотографии из Сираой на Хоккайдо из сборов А. Кучинского, который в 1971 г. находился на этом острове [43]. В рамках Дней Университета им. Адама Мицкевича в Познани в 2000 г. силами кафедры востоковедения и балтологии организована выставка под названием "Реконструкция научного наследия Бронислава Пилсудского". На ней представлены различные документы, связанные с личностью этого исследователя, более ста книжных публикаций на японском, русском, польском и других языках, среди них том, документирующий восстановление фонограмм айнского фольклора, сделанное специалистами Университета Хоккайдо в Саппоро. Среди экспонатов нашли место также оригиналы восковых валиков, на которых Пилсудский записал песни и легенды айнов и их реплики, восстановленые японскими учеными. Посетители могли послушать эти записи и посмотреть японские фильмы, документирующие последовательно и точно все стадии этой восстановительной работы. Демонстрировались также японские фильмы, посвященные Пилсудскому и исследованиям его научного наследия, и два польских телевизионных фильма, посвященных жизни и труду этого необыкновенного человека. Выставку дополняли и многие фотографии, сделанные Пилсудским на Сахалине и Хоккайдо и оригиналы его публикаций и рукописей [44]

 
12. Издания, приуроченные событиям


     Результатом Международных конференций в Саппоро (1985), Южно-Сахалинске (1991), в Кракове и Закопане (1999) были публикации, содержащие оглашенные тогда  доклады. Разновидность их тематики чрезвычайно широка – биографистика, этнология, религиознание, лингвистика – и свидетельствует о многоаспектном изучении направлений, касающихся научного наследия Пилсудского. Такая проблематика не вызывает удивления – ведь интересы ссыльного-этнографа касались многих сторон туземной культуры. Трудно сосчитать различные нити, связанные с загадками, бывшие в сфере интереса Пилсудского культурой туземцев, среди которых пришлось ему жить. Кроме вышеупомянутой тематики, нужно прибавить документацию по физической антропологии, коллекционерскую деятельность, метеорологическую, преподавательский труд, правовые вопросы в период туземного самоуправления и т.д. Вышеупомянутая селекция  должна содержать неизбежные упрощения, однако этот путь,  ведущий к окончательной констатации в тематический период упомянутых здесь послеконференционных томов, возникает из факта необычной тематической расширенности, которая лежит в сфере увлечений Пилсудского, связанных с туземной культурой, а также его издательской, музейной и общественно-политической деятельностью. Поэтому ничего удивительного в этом нет, что   каждая из   трех упомянутых международных конференций характеризовалась большой тематической обширностью.

     Говоря о послеконференционных томах, считаю своей документальной обязанностью вспомнить об изданиях, посвященных Пилсудскому, они ведь явно подтверждают богатство этого наследия. Первой из таких публикаций была небольшая книжечка, названная "Аборигены Сахалина" [45], изданная в честь 125 годовщины со дня рождения Пилсудского и посвящена ему, по случаю вышеупомянутой Международной конференции в Южно-Сахалинске. Публикация вышла тиражом 1000 экземпляров, из которых 100 было нумеровано как своего рода библиофильская печать. В моем владении есть экземпляр под номером 35. В эту маленькую книжечку со вступлением В. Латышева, входят две статьи Пилсудского "Нужды и потребности сахалинских гиляков" [46] и "Аборигены Сахалина" [47] с современными комментариями.

     В биографии Пилсудского часто упоминается фигура Л. Штернберга, ссыльного, с которым он познакомился на Сахалине. Сначала личные контакты, а затем в переписке, легли на различные жизненные этапы польского ссыльного и носили научный характер, что было прекрасно представлено в различных публикациях, касающихся обоих. Полнее всего это просматривается в письмах Пилсудского, адресованных Л. Штернбергу, опубликованных В. Латышевым, который свою книгу сопроводил посвящением: "100-летию Сахалинского музея посвящается публикация писем одного из его основателей Бронислава Пилсудского" [48]. К этому следует прибавить, что касается это музея в посту Александровском, открытого в 1896 г. Это был первый музей на этом острове, для которого Пилсудский и Штернберг  собирали экспонаты и участвовали в разработке научной концепции музея, не смотря на то, что оба были  "государственными преступниками",  губернатор В. Д. Мерказин, выразил благодарность им в числе тех, кто принял участие в создании этого музея. Книга В. Латышева вписывается в историю музееведения Сахалина, тем более в историю наследия Пилсудского, который – как отмечено во вступлении к книге – "сохранил для потомков удивительный мир сахалинских айнов, народа, уже сегодня не существующего". Книга насчитывает 101 письмо и 4 телеграммы 1893 – 1917 гг., хранящихся в одном из Петербургских архивов. Публикация подтверждает, что переписывающиеся имели общие научные интересы и оказывали взаимную помощь друг другу. Пилсудский не раз благодарил Штернберга за высланный ему из России гонорар за опубликованные статьи, а также этнографические коллекции. Это эпистолярное наследие раскрывает важные дополнительные данные в истории российско-польских связей в области этнографии, все чаще исследуемыми  польскими и российскими исследователями.

     К числу сопутствующих событию книг следует отнести и том, являющийся итогом международной  конференции, посвященной истории и культуре польского народа в Сибири, состоявшейся во Вроцлаве [49] в 1997 г. Сопутствующий характер издания подчеркивает помещенное в ней посвящение: «Брониславу Пилсудскому (1866 – 1918), ссыльному и каторжнику, выдающемуся исследователю культуры аборигенов Приамурья, Сахалина и Хоккайдо – к 80-летию со дня смерти». Эта книга является компетентным собранием, касающимся истории поляков за Уралом, в котором мартирология переплетается с научными и хозяйственными достижениями и историей цивилизации польской диаспоры. Среди столь широкого тематического диапазона нашлось место этнографическим исследованиям Пилсудского. Эти разнообразные контексты, касающихся поляков в Сибири,  легли в основу русскоязычной версии этого издания, осуществленного Конгрессом поляков в России и Центром Восточных исследований Вроцлавского Университета [50].  Это было существенное научное и издательское достижение, которое было доброжелательно, заинтересованно встречено российской критикой. Как  в польском издании, так и в российском, есть посвящение Пилсудскому. Российский издатель пошел еще дальше в сохранении памяти этого необыкновенного человека и поместил в книге работу Пилсудского под заголовком: "Поляки в Сибири", изданную много лет тому назад во Франции [51]. Следует при этом вспомнить, что это была вторая в польской литературе публикация, посвященная  истории поляков за Уралом. Ранее, в 1884 г. появилась в Кракове книга Зигмунда Либровича, посвящённая этой тематике [52], так что Пилсудский был не только исследователем культуры туземного населения Сахалина, но также и монографистом польских судеб в Сибири.

     Согласно изложенным здесь критериям, преследующим цель расширить знания о восприятии научного наследия Пилсудского, следует еще сказать о монотематичной тетради литературно-научного двухмесячника "Literatura Ludowa" (№ 4 – 5, 1999). Появился он по случаю III Международной Конференции, посвященной Пилсудскому, состоявшейся в Кракове и Закопане (1999) и вызвавший большой интерес среди ее участников. Интересны и оригинальны в нем  статьи польских, российских и японских авторов, которые основывались на многих фрагментах архивных материалов. Некоторые из них раскрывают факты из биографии Пилсудского, которые до сего времени трактовались гипотетически. Преимуществом публикации является широкий охват проблем, а в случае публикации архивных источников – содержательный комментарий их с учетом актуального состояния знаний.

     Публикация содержит богатую документацию, связанную с судьбой рукописного наследия Пилсудского. Хорошо, что в этом периодическом издании видна сложность труда раскрытия загадок и сделан упор на множественные условности, которые принципиально детерминировали жизнь и труд этого ссыльного-этнографа. Нужно подчеркнуть, что эта публикация исключительно интересная, основанная на богатых источниках и глубоком знании проблемы. Длинным является каталог положительных качеств, которые следовало бы приписать этой первой публикации на польском языке, раскрывающей широкий контекст жизни и деятельности Пилсудского. Не стоит удивляться, что в несколько видоизмененной форме, с упоминанием находящейся там рецензии, появилось второе ее издание по случаю открытия символической могилы Пилсудского в закопанском некрополе [53]. Событие это было связано с симпозиумом, итогом которого была публикация, сделанная Обществом Татранского музея, проливающая дополнительный свет на закопанский период жизни Пилсудского [54].

     Уже выше упоминалось о сотрудничестве японских и российских исследователей, занимающихся личностью Пилсудского. В 1996 – 1996 гг. японские ученые реализовали исследовательский проект под названием "Этнографическое изучение айнских материалов в музеях Санкт-Петербурга", финансируемый Министерством  образования, науки, спорта и культуры Японии. Проектом руководила профессор Шинко Огихара из Университета Чиба и реализован проект был в сотрудничестве с российскими этнографами из Музея Антропологии и Этнографии Российской АН в Санкт-Петербурге. Результатом его была публикация большого познавательного значения, касающаяся заслуг Пилсудского в накоплении этнографической коллекции айнов и условия ее появления [55]. Стержень этой коллекции составляют материалы, собранные Пилсудским на Сахалине и Хоккайдо. Ему также, бывший тогда директор Музея антропологии и этнографии Российской АН Чунер Таксами, посвятил большую часть статьи, помещенной в этом каталоге. Спустя годы, Пилсудский был выделен, и это вовсе не свидетельствует о том, что при жизни его недооценивали в среде российских этнографов. На примере этой книги видно, как этнографическая деятельность нашего земляка резонирует в истории исследования айнов и их культуры. И это явно свидетельствует о памяти японских и российских ученых относительно польского вклада в этнографические исследования в Сибири  и о польско-российском вкладе в эту отрасль Эта краткая информация о книге несколько обеднила ее одну существенную грань, которую и открывает в посвященной ей рецензии Збигнев Ясевич [56].

     Сближение – это очерченная связь какого-либо факта и наблюдение за ним, например, в категориях сотрудничества. Здесь назвать следует новейшее возникновение  российско-японских связей в период документирования научного наследия Пилсудского. Им и является публикация В. Латышева и К. Иноуэ, посвященная объектам культуры айнов, собранным этим ссыльным и хранящимся ныне в трех музеях: в Музее Антропологии и этнографии им. Петра Великого Российской АН в Санкт-Петербурге, Государственном объединенном музее Приморского края им. В. К. Арсеньева во Владивостоке и Сахалинском областном краеведческом музее в Южно-Сахалинске [57]. Публикация носит характер старательно изданного альбома с цветными фотографиями этих объектов, а ее познавательную ценность усиливает факт описания этих коллекций на трех языках: английском, японском и русском. В альбоме 104 фотографии орудий и принадлежностей, связанных с охотничьим промыслом, а также их модели, исполненные айнами, принадлежности, применяемые при ткачестве и плетении, посуда и утварь, связанные с питанием  и обстановкой дома, одежда, детские игрушки и предметы культа. Обработка этой книги с точки зрения издательской и научной была делом нелегким, однако оба автора с ним справились замечательно [58].

 
13. Обзор библиографии

 
     Исследователи, занимающиеся личностью Пилсудского и его вкладом в изучение туземных культур народов российского Дальнего Востока, многие годы чувствовали досадную нехватку библиографии в этой отрасли. Поскольку по отношению к его исследовательскому вкладу можно говорить о появлении первых документационных проб, постольку богата фактография, касающаяся его жизни, разбросана в различных письменных формах – начиная от некрологов, популярных статей и углубленных биографических очерков – и не была она систематизирована в форме комплексных библиографических заключений.

     Пробу сохранения собственного письменного вклада предпринял сам Пилсудский в 1913 г., когда составил документацию, касающуюся премии Л. П. Кузнецова, награды Томского Университета. В письме к ректору этого вуза обнаружен перечень из 16 работ [59]. Очередные попытки систематизировать его библиографическое наследие принадлежат Казимиру Малиновскому, автору работы о польском музееведении [60], а также Генриху Свенко, который в 1973 г. опубликовал статью о социальной антропологии в истолковании Пилсудского, опираясь на перечень работ этого автора [61]. Позже этим вопросом занимался японский этнограф К. Иноуэ, который познакомил участников Международной конференции в Саппоро (1985) с результатами своих многочисленных поисков в Японии, Польше, России, Франции и Германии в вопросе фонограмм фольклора айнов, сделанных Пилсудским [62]. Его определения были приняты во внимание А. Маевичем, который, пользуясь также другими публикациями, огласил очередную библиографию, несколько расширенную по отношению к своим предшественникам [63], позже скорректированной в первом томе "Собрания сочинений" [64]. Наверное, и этот том не является полным, а дальнейшие поиски источников принесут новую информацию о публикациях Пилсудского.

     Подобным образом обстоит дело и с библиографией о Пилсудском, о составлении которой высказывала мысль уже в 1930 г. Казимера Завистович, связанная с Учреждением этнологии Научного Варшавского Общества и Восточным Институтом в Варшаве. Она писала, что: "Ценные сборы Бронислава Пилсудского требуют обработки. Следовало бы укомплектовать все научные материалы, которые находятся в разных руках, надо бы отыскать все напечатанные труды, разбросанные во множественных польских и зарубежных журналах, следовало бы, наконец, изъять из частных рук, соответственно одолжить личную переписку и воспоминания. И только тогда можно было бы приступить к обработке жизни и деятельности этого из немногочисленных польских востоковедов [65].

     Глядя в перспективу лет, следует признать, что это был конкретный комплексный план исследовательской программы. Увы, и ныне не реализованной, как и намерение написать биографическую монографию, предпринятое капитаном Стефаном Помараньским из Исторического Военного Института. В Закопане Юлий Зборовский, директор Татранского музея им. д-ра Титуса Халубинского, собирал биографические материалы, касающиеся жизни и работы этого исследователя и ссыльного, планируя написать о нем большое исследование [66]. В период после II Мировой войны из-за цензурной анафемы, расползшейся по коммунистической Польше над личностью маршала Юзефа Пилсудского, и Бронислав, легендарный король айнов, подвергся забвению, хотя нужно признать, что и здесь, и в других местах появляющихся публикациях этнографического характера можно было встретить скромное упоминание о его исследовательских заслугах по культуре айнов, нивхов и ороков. Обстоятельный обзор литературы с этого периода нашел место в библиографии, составленной А. Кучинским и З. Вуйциком, которая появилась в 1992 г. на страницах этнографического "Lud", а позже в расширенной версии в журнале "Niepodleglosc", изданным Институтом Юзефа Пилсудского в Нью-Йорке [67]. Составляя эту библиографию, приняты в ней были во внимание такие критерии, как стремление собрать как можно более полный список опубликованных работ, в которых Пилсудский является первостепенной фигурой, показ заинтересованности научным вкладом этого ссыльного на Сахалине в разных кругах специалистов: археологов, этнографов, географов, языковедов и научных историков. Все эти публикации старались составить с личных наблюдений. Рядом со статьями, посвященными характеристике научного вклада Пилсудского, его жизненному пути и организаторской деятельности, отмечены также работы, посвященные также другим проблемам, в которых его труд  является приоритетным, а также монографии из истории науки, в которых содержится оценка его  этнографических достижений.

     Подобный этой библиографии характер носит библиография российской литературы о Пилсудском, подготовленное В. Латышевым [68]. Подчеркивает она важный факт, что поначалу в российской, а позже советской науке, время от времени цитировались работы Пилсудского, не вдаваясь в глубокий анализ его наследия, и биографические очерки. Перечисленные библиографии, некомплектные, подтверждают большой интерес личностью Пилсудского и в будущем облегчают написание его научной биографии. Заканчивая этот обзор, следует отметить также селективную библиографию, обработанную А. Маевичем, и связанную с исследованиями Пилсудского, составленную в его «Сборнике трудов» и разделением на работы общего характера и посвященные этническим группам: айнам, нивхам и орокам [69].


14. Филателия – открытки и почтовая марка

 
     Почтовая марка – это маленькая картина, при помощи которой мы представляем…вольно ее содержание. Это своеобразная форма тематически очерченного коммуниканта, скрывающего различные коды в зависимости от замысла, который определяет ему издатель. Без сомнения, имеет он и определенную культурную ценность и бывает инструментом пропаганды на адресата. Можно сказать, что почтовые марки являются определенной формой визуальной передачи, добавим к тому же небанального значения, если брать во внимание подчас миллионные тиражи, тематически связанные с важными событиями в стране, с популяризацией ее руководителей, вождей, ученых, людей культуры, науки и искусства, хозяйственных достижений, праздников, культурных традиций и т.д. Важно, чтобы замысел не был ложным, чтобы малая картинка стала носителем положительного содержания. Тематика почтовых марок огромнейшая, они являются формой познания самого близкого, что идет из исторического далека или нас окружает,  что является самым давним, не раз забытым и достойным того, чтобы о нем вспоминать. Эта посредническая роль почтовой марки очевидна.

     Из таких предпосылок возникала идея ввести в обращение почтовую марку с изображением Бронислава Пилсудского. Хлопоты в этом направлении начались в конце 80-х годов ХХ столетия, а труд ученых, их мероприятия, продолжавшиеся многие годы, увенчался успехом только в 2002 г. Длинной и тернистой была дорога к этому. Еще в 1997 г. в интервью, данном ред. Антонии Либераку, опубликованном в "Przekroju" № 37, 1997 г. под заголовком Памятник для ссыльного , посвященном Брониславу Пилсудскому, я вспомнил, что "Годами захожу в Министерство Связи, чтобы почта издала в серии "Знаменитые поляки" почтовую марку с изображением Бронислава Пилсудского. […] Получаю ответы с заверениями, что дело это интересное, но не помещается в очередных эмиссионных планах. В стране над Вислой господствует удивительное безучастие по отношению к этому человеку. Русские воздвигли ему памятник, а мы, поляки, нашему земляку не хотим посвятить даже марку".

     Воспоминаемые обстоятельства были тем более веские в детерминации, касающейся воплощения идеи издания марки с изображением Пилсудского. Переписка с Министерством Связи все больше набирала характер, подтверждающий существование административного барьера, продлевающего этот процесс. Часто это намерение было предметом заботы просто доброжелательных людей. Нельзя здесь упомянуть профессора К. Иноуэ из Хоккайдского Университета в Саппоро, который обратился в Министерство Связи с официальной поддержкой этих стараний. Своеобразные действия предприняли также  организации и сообщества такие, как "Wspólnota Polska", Охрана польских могил на востоке, Союз сибиряков, редакция журнала "Zesłańca" – письма Научного совета сибиряков, а из научных институций – Центр восточных исследований Вроцлавского Университета, который от самого начала курировал это мероприятие. В какой-то период пути к осуществлению заданной цели появились действия посреднические, связанные с III Международной конференцией, посвященной Пилсудскому, которая состоялась в Закопане и Кракове в августе и сентябре 1999 г. Можно утверждать, что это было интегрирующим действием. К ним присоединились новые лица и новые институции. Письмо по этому вопросу было получено и из Института Юзефа Пилсудского в Лондоне.

     Еще в 2001 г. в периодическом издании "Филателистический бюллетень" № 1/2 в статье под заголовком "Будет ли почтовая марка с Брониславом Пилсудским?", я сетовал на то, что Министерство Связи постоянно откладывает  выпуск такой марки, и, объяснял что "эта марка была бы своеобразной оплатой долга за забвение Пилсудского и снятием анафемы, которую цензура ПНР наложила на личность маршала Юзефа Пилсудского. Изменится ли сейчас это?" –  я спрашивал.

     К счастью, изменилось. Марка вошла в обращение 22 февраля 2002 г. вместе с конвертом первого дня обращения ФДС, с местным штемпелем Управления Почтовой связи Варшавы. 1. Марка номиналом 2 зл. Исполнена офсетной печатью на флюоресцентной бумаге тиражом 500 тысяч, форматом 43 х 31,25 мм. Ее автором, как и конверта и штемпеля, является художник Мацей Ендрысек, насчитывающий в своем наследии много других почтовых марок, выпускник отдела живописи и графики Академии Художеств в Гданьске. На переднем плане марки с правой стороны – изображение Пилсудского, с левой фигуры двух айнов, далее крона амурской сосны, растущей над морским обрывом. Конверт содержит с левой стороны фрагмент труда Пилсудского об айнах, внизу – пучок ветви амурской сосны и надпись "Бронислав Пилсудский 1866 – 1918".

     Графическая манера марки тяготеет к более ранним изданиям цикла "Поляки в мире" и она также детерминировала творческий замысел проектанта, пользовавшегося определенной литературой на эту тему, в данном случае литературно-научным двухмесячником "Literatura Ludowa" 4–5, 1999, посвященным полностью Брониславу Пилсудскому, изданным по случаю упомянутой конференции в Кракове и Закопане в 1999 году. Касалось это, в частности, фигур айнов, изображенных на марке, характеризующихся хорошим графическим выражением и большой дозой подлинности (борода, орнамент одежды). В этом случае автор марки пользовался фотографией Пилсудского, представляющего айнов, которая сейчас находится в сборах Museum für Völkerkunde, репродуцированной в упомянутом номере журнала "Literatura Ludowej". В то же время, говоря об изображении Пилсудского, помещенном на марке, то оно склоняется к его фотографии с Марией Жарновской, сделанной в ателье "Adèle" в Карлсбаде (Карловы Вары – Чехия) и находящейся сейчас в сборах Татранского музея в Закопане [70].

     Композиция значка подчинена идее изображения личности Пилсудского, сопряженной с его исследовательской работой по культуре туземцев Сахалина, дополнением чего служит фрагмент текста об айнах, помещен на конверте первого дня обращения. Представленные на марке сигналы восприятия вклада Пилсудского в этнографические исследования на далеком острове расширяют популяризацию этой личности. Ей также была посвящена небольшая статья в еженедельнике "Poczta Polska", 2002: 7, озаглавленная "Было их около тысячи" и ставшая дополнением к находящейся там рубрике "Филателистические новости", где была помещена иллюстрация конверта и марки [71]. Необычный ранг – как бы оплата многолетнего долга из-за забвения о Пилсудском в России – имеет также специальный конверт с его изображением, изданный почтой СССР в 1991 г. по случаю упомянутой ранее конференции в Южно-Сахалинске. С левой стороны конверта помещено изображение Пилсудского в темно-коричневом цвете и надпись: "Исследователь народов Сахалина Б. О. Пилсудский 1866 – 1918", в верхнем же углу конверта с правой стороны напечатана марка достоинством 7 копеек и надпись: "1991. Почта СССР". Марка голубого цвета, на ней изображен земной шар, в верхней части которого силуэт самолета, в средней – пассажирское судно. Конверт имеет местный штемпель, на котором изображение Пилсудского, дата конференции и надпись:"Б. О. Пилсудский. Южно-Сахалинск. Почтамт". Конверт является сейчас предметом "поиска филателистов", прибавим к тому же очень редким.

     Чтобы дополнить документацию этой специфической формы поклонения памяти Пилсудского, следует назвать очередное местное печатное издание, каким был конверт, изданный по случаю симпозиума в Закопаном. На конверте, украшенном слева изображением Титуса Халубинского с надписью: "Общество Татранского музея им. д-ра Титуса Халубинского", в ее левой нижней части надпись: "Польская Академия Искусств и Общества Татранского музея им. Т. Халубинского. Симпозиум "Бронислав Пилсудский (1866 – 1918). Человек – Ученый – Патриот", соединен с освящением его символической могилы на кладбище Заслуженных на Пенксовом Бжиске. Закопане 20 – 21 октября 2000 г.

     Убежденность, что для более полного за пределами науки приближения личности Пилсудского стоит предпринимать различные действия популяризаторского характера, родила создание почтовых открыток, изданных частным способом А. Кучинским в количестве 6 тыс. штук. Три из них появились в 1999 г., из них две с надписью на адресной стороне: "Открытое письмо", "Carte Postale", «Pocztówka» представляли изображение Пилсудского в период его пребывания во Владивостоке (конец ХIХ – начало ХХ вв.) и его возвращения на родину. Это, собственно, были репродукции его фотографий того периода. Третья открытка представляла изображение Пилсудского с портрета Р. Далькевича и сопровождалась надписью: "Третья Международная Конференция. Бронислав Пилсудский и его научное наследие. Краков – Закопане 30. 08. – 3. 09. 1999".

     К числу событий, посвященных памяти о Пилсудском, было открытие его символической могилы на кладбище  Заслуженных на Пенксовом Бжиске в Закопане и сопутствующий этому симпозиум. По случаю этих торжеств издано три почтовых открытки. Одна была повторением открытки, изданной по случаю краковско-закопанской конференции (1999). Единственно отличалась надпись: "Бронислав Пилсудский (1866 – 1918). Человек – Ученый – Патриот. Закопане. 20 – 21 октября 2000 г." Две другие открытки были цветной репродукцией (в разных восприятиях) снимков Пилсудского, исполненных в 1903 г. в ателье японского фотографа Кокити Ида в Хакодате, когда Пилсудский прибыл на Хоккайдо, чтобы принять участие в научной экспедиции Вацлава Серошевского, организованной Императорским Русским Географическим Обществом. Открытки эти содержали на реверсе надпись с названием закопанского симпозиума и были проштемпелеваны местным штемпелем с датой.

     Следуя путем польских изданий этих почтовых открыток, Институт наследия Бронислава Пилсудского в Южно-Сахалинске издал в 1999 г. открытку с видом горы Пилсудского на Сахалине, обогащая тем самым фактографию, которую можно определить как сюжетную линию непосредственного участия в популяризации этой личности на Сахалине.

15. Фильмы

       В контексте размышлений об истории исследовательской деятельности и этнографических наблюдений Пилсудского, часто появляется сюжетная линия современного восприятия этого труда  в равной степени как в научном, так и в популяризаторском смысле. Наиболее полно этот второй смысл проявляется в форме публицистических текстов или коротких печатных заметок, как в польской печати, так и в заграничной периодике, в данном случае японской и российской. С развитием телевидения нить жизни и этнографических наблюдений Пилсудского имела место в воспоминаниях уже на конференциях. Чаще всего это были короткие информации, взятые с репортерских анонсов. Говоря об этой форме медиального наследия, следует вспомнить о телевизионных фильмах, посвященных Пилсудскому. В польской фильмотеке дебютом в тот период был телевизионный фильм Витольда Стефановича под названием Старший брат, вышедший в 1989 г. Воплощая собственное воображение и архивную любознательность, автор показал ссыльническую судьбу Пилсудского в сочетании с его этнографической увлеченностью. Достоинством фильма была компоновка картин в местах, связанных с жизнью героя. Что же касается проблематики польско-сибирских связей, то картина эта популяризирует не только личность Пилсудского, но касается очень чувствительной темы "польской Сибири".

    Сибирь также нашла место в фильме Звенели для них оковы , создателем которого был Чеслав Дурай. Фильм посвящtн проблемам, скрываемых годами, и очень часто мучающие польскую совесть. Проводится в нем много сюжетных линий – каторга, жизнь в ссылке, исследовательская работа и т. д. Охватывая в фильме этот фрагмент народной истории, автор эпизодически показал также фигуру Пилсудского, одного из тех, для кого "звенели оковы". Интересным фильмовым восприятием личности Пилсудского и его наследия, связанного с айнской культурой, является телефильм Стефана Шляхтича Бронислав Пилсудский. Айны и польское дело. Его впервые показали в "телевизионной двойке" в период перед краковско-закопанской конференцией, посвященной Пилсудскому (1999), демонстрировали его также и для его участников. Фильм этот интересен, ибо кроме рассказа о Пилсудском содержит многие аспекты, относящиеся к исследуемой им культуре айнов и современной трактовке его наследия. Так что портрет этого этнографа-ссыльного получил полное раскрытие, как в контексте переплетающихся судеб, так и современной заинтересованности его достижениями этнографического характера, особенно в отношении айнов. Сегодня на Сахалине уже нет айнов. Остались они только на Хоккайдо, на японском острове, куда после второй мировой войны переселена была айнская семья Пилсудского, живущая там и сегодня.

     В кругу сибирской тематики мы остаемся еще благодаря фильму Ядвиги Новаковской Если забуду о них, выпущенном польским телевидением в 2003 г. Это повесть о современной польской диаспоре за Уралом с одновременным отображением традиций польско-российских связей. В нем прослеживаются линии, касающиеся поляков на Камчатке, например, бригадира Юзефа Копца в период костюшковского восстания, присутствия поляков в Иркутске, в Бурятии, а также на Сахалине. А коль о Сахалине, то и о Пилсудском и его этнографических исследованиях. Основной темой фильма является современная жизнь живущих там поляков, людей, чьи корни достигают порой времен январского восстания.

     А теперь пора показать японскую фильмовую продукцию, которая занялась личностью Пилсудского. Поводом была деятельность упомянутого Международного комитета Сохранения и Оценки научного наследия Бронислава Пилсудского. Проблематика этих работ часто присутствовала на страницах японской печати. Решено было и на этот раз показать фигуру Пилсудского японскому читателю. И, наконец, занялась в 1984 г. японская телестудия, для которой Такаси Ямагиски создал документальный фильм под названием Юкари, которые 80 лет молчали – интригующая повесть о восковых валиках со звукозаписью айнов Сахалина. Действительно, трудно утверждать, что проблематика эта стала популярной, известной в Японии, но без сомнения, в широких кругах общественности вызвала  резонанс. В определенном смысле еще раз освежил эту проблему очередной телевизионный фильм этого же автора, посвященный симпозиуму в Хоккайдском университете в Саппоро, занимавшемся фонограммами Пилсудского. С этой темой связаны также и другие реализации японских телестудий,  в том числе телерепортаж, документирующий участие внуков Пилсудского  на II международной конференции на Сахалине. Была у них возможность посещения мест, связанных с жизнью родителей. Это посещение составляло канву репортажа, который в переводе на польский был озаглавлен Сахалинские айны – утраченная колыбельная [72]. Что же из этого осталось сегодня? Может, только факт, что такие фильмы были и с уверенностью можно утверждать, составляли элемент популяризации личности Пилсудского и его айнского приключения. Это наверняка составляет важную форму  медиальной трактовки этих сложных нитей.

     Многие годы парадоксом нашей биографистики, касающейся Пилсудского, было слабое знакомство с его айнской семьей. Этой проблеме посвящен японский телефильм под заголовком: Узы крови, которые продлились сто лет, режиссера Томоко Фудживара. Его показ в Японии состоялся 17 декабря 2000 г. Фильм основан на богатом документальном материале. Здесь показаны и места, связанные с семьей Пилсудского (Япония, Сахалин), знакомство  с судьбами этой семьи, в частности, его сына Сукедзо. Он родился на Сахалине, когда Пилсудский женился там на женщине по имени Чухсамма из айнского рода. Историей этой айнско-польской семьи заинтересовался в минувшие годы японский этнолог К. Иноуэ. Это он отыскал внука Пилсудского К. Кимуру. В отдельных фрагментах фильма К. Иноуэ исполняет роль рассказчика. Создатель фильма собрал множество фактов и упорядочил их. Узнаем о тайне, которую сын Пилсудского носил в себе и не представлял  о столь близких его славянских корнях. Также кузины К. Кимуры, родственники со стороны дочери Пилсудского, не много знали об этих связях. Это все ярко выражено в киноповести. Это интересная семейная сага о жизненных путях Пилсудского и его айнской семье, подтверждающая, что род Пилсудских "по мечу" еще продолжается, хотя в далекой Японии.

 
16. Интернет
 

     Чтобы оставаться в согласии с медиальной концепцией популяризации Пилсудского, следует подчеркнуть важную роль Интернета, особенно деятельность в этот период, которую ведет Юранд Черминский из Гданьского университета. Созданная им интернетная документация доступна по адресу: http://www.icrap.org  и охватывает: библиографию работ Пилсудского, конференции, информацию об айнах и Сахалине, публикации Института Наследия Бронислава Пилсудского в Южно-Сахалинске и др. От начала информационного проекта (1999) объединяет он 139 цифровых документов с разделением на языковые системы: русский, польский, английский, японский и литовский. Автор этого сайта постоянно сотрудничает с В. Латышевым из Института наследия Бронислава Пилсудского, а также с А. Кучинским и А. Маевичем. Достоинства и востребованность созданной системы бесспорны. С одной стороны служит он международному обмену, с другой – популяризирует среди пользователей Интернета личность Пилсудского. Важной является и презентационная сторона системы, пользующейся часто цветной репродукцией снимков и заглавных страниц некоторых публикаций [73].

     То, что представлено в этом очерке, открывает перспективу на то, как близка сегодня науке этнографическая деятельность Пилсудского среди туземного народа российского Дальнего Востока и острова Хоккайдо. Этот период более емкий по сравнению с прежним историческим знанием его и охватывает различные формы наследия его этнографических исследований, представлений об автохтонных, коренных народах, их прошлом, привычках и обычаях и формулирует круг ценностей, какие ему придавали эти общества. Это все имеет значение для современного восприятия этих достижений. Появление столь разносторонней формы и заинтересованности этим наследием этнологов, историков, музыковедов, фольклористов, языковедов – это явление позитивное и стоит только радоваться, что дело современных открытий не остается вне поля зрения современных исследователей. Было бы очень важно, если бы другие польские ссыльные в Сибири, занимавшиеся культурой местного этноса, обрели широкое освещение их трудов и более полное внимание к выводам в этнологических исследованиях. То, что найдено и опубликовано из вклада Пилсудского – всего лишь частица из того, что ждет публикации в "Собрании сочинений", но уже сегодня составляет ценный источниковедческий материал, обогащающий знания о культуре и языке айнов, нивхов и ороков.
 

Antoni Kuczinski
Bronislaw Pilsudski’s  Scientific Heritage And the  Signs of his Memory
 
(Summary)

       Bronislaw Pilsudski (1866 – 1918), involved in the conspiracy against tsar Alexander 111 (1887), was sentenced to death by a court in St.-Petersburg, which was later changed for 15 years of forced labour in Sakhalin. While the terms of his exile on this far-away island relaxed, he began researching the culture of the indigenous Ainu and Nivhgu peoples. He also observed the climate and constructed meteorological stations, established schools for the aboriginal  population, supported their cause in the local administration and even elaborated the draft of the law on the Ainu status and self-government, aiming at preventing their acculturation and depopulation. But he is best known as an ethnographer. Currently, scientists from Japan, Russia and Poland are working on his heritage, collecting his scientific output in the form of Bronislaw Pilsudskis Collected Works, of which two volumes have already been published and initiating international conferences. The Bronislaw Pilsudski Heritage Institute has been established in Yuzhno-Sakhalinsk, which publishes a periodical entitled Reports of the Bronislaw Pilsudski Heritage Institute. The Hokkaido University in Sapporo publishes a series entitled "Pilsuskiana de Sapporo". Pilsudskis monuments was erected in Sakhalin (1992) and a mountain has been named after him. In 2002 Polish Postal Service published a stamp featuring his portrait, while the Tatra Museum Society devoted to him a symbolic grave in the historical cemetery in Zacopane. On the 3-rd of November Polish Academy of Sciences erected a commemorative  plague in its site in Krakow.

     The life and work of Bronislaw Pilsudski – a scientist and an exile – is commemorated  in various ways (scientific conferences, research institutes named after him, research institutes named after him, periodicals, biographical monographs, commemorative books), while his achievements are made known for the public.

  * Кучинский Антонии, профессор Вроцлавского университета, директор Центра изучения Востока (Польша).

[1]  На тему вклада поляков в изучение Якутии состоялись в Якутске две конференции; первая в 1997 г. под названием "Поляки в Якутии" и вторая – в 1999 г. на тему: "Россия и Польша. Историко- культурные контакты. Сибирский феномен". Итоги этих конференций появились в печати: 1. "Поляки в Якутии. Материалы научной конференции". Якутск, 1998; 2. "Россия и Польша. Историко- культурные контакты. Сибирский феномен". Новосибирск, 2001. Кроме того, стараниями Института Гуманитарных Исследований Академии Наук Саха (Якутия) появилось второе издание (первое было в 1896 г.) монографии Вацлава Серошевского "Якуты. Опыт этнографического исследования »". М., 1993. Продолжается подготовка  к изданию второго тома этой работы В. Серошевского, рукопись которого находится в Архиве Российского Географического общества в Санкт-Петербурге. При содействии упомянутого выше института появилось также российское издание книги Витольда Армона "Польские исследователи культуры Якутов ". М., 2000. Польское издание этой книги под заголовком "Польские исследователи культуры якутов " появилось в 1977 г. под эгидой Института истории науки, образования и техники Польской АН в Варшаве, благодаря стараниям Юзефа Бабича. В рамках сотрудничества Института Гуманистических Исследований Академии Наук Саха (Якутия) появились: монотематический литературно-научный двухмесячник Literatura Ludowa. 2000. № 6, посвященный якутскому фольклору, а также книга под заглавием "Из края у Лены. Польско-якутские связи давно и сегодня " под научной редакцией А. Кучинского, Вроцлав, 2001. В 2000 г. в Варшаве состоялись дни якутской культуры (см. К. Яблонка. На линии Якутия-Польша // Wrocławskie Studia Wschodnie. 2001. № 5. С. 294); а в 2002 г. Народный музей в Познани организовал совместно с Якутским государственным краеведческим музеем имени Е. Ярославского в Якутске выставку, посвященную якутскому шаманизму (см. М. М. Косько. Шаманизм. Театр одного актера. Познань, 2002).
[2] A. Kuczyński. Institut Dziedzictwa Bronisława Piłsudskiego // Wrocławskie Studia Wschodnie. 1998. № 2. S. 213 – 224.
[3] Цитата из ходатайства, написанного в 2002 г. Центром Восточных исследований Вроцлавского университета о выделении посольством Польской Республики в Москве финансовой дотации на издание "Известий…" (Ходатайство осталось без последствий. – Ред.)
[4] Первым обратил внимание на этот эпистолярный комплект З. Вуйцик в статье "Из неизвестной корреспонденции Бронислава Пилсудского" // Niepodległość i Pamięć. 1996. № 2. S. 153 – 160. Позже, под его влиянием, несколько писем из этой группы опубликовал А. Кучинский в статье "Дорогой отец! Еще раз мне разрешено написать тебе…. Письма Бронислава Пилсудского" // Literatura Ludowa. 1999. № 4 – 5. S. 89 – 101.
[5] L. Kaczmarek. Fonograf na usługach dialektologii i etnografii muzycznej w Polsce // Biuletyn Fonograficzny. 1953. № 1. S. 19 – 54.
[6] J. Bańczerowski. Zapis fonograficzne Ajnów // Biuletyn Fonograficzny. 1964. № 6. S. 91 – 96.
[7] A. Majewicz. On B. Piłsudski’s unpublished Ajnu material  //北方文化研究 (Hoppō Bunka Kenkyū). 1977. № 11. S. 83 – 94.
[8] J. Bańczerowski, A. Majewicz. Toward a Restoration of Bronisław Piłsudski’s Scholarly Begueathal // Materials for International Simposium on Bronisław Piłsudski’s Phonografic Records and the Ainu Culture. University of Hokkaido, Sapporo, Japan, September 16 – 20, 1985.
[9] Обсуждение этого издания см. рецензию: A. Kuczyński. "Opera omnia" Bronisława Piłsudskiego // Orzeł Biały (Londyn) 1999. № 1555 – 1556. S. 50 – 54; idem. Katorżnik i zesłaniec na tronie nauki // Zesłaniec. 1998. № 3. S. 105 – 108; W. Jajdelski. Dzieła zebrane Bronisława Piłsudskiego // Literatura Ludowa. 1999. № 4 – 5. S. 195 – 198; М. И. Ищенко. The Collected Works of Bronisław Piłsudski. Volume 1: The Aborigines of Sakhalin; Volum 2: Ainu Language and Folklore Materials. Edited by A. F. Majewicz, Berlin & New York: Mouton de Gruyter, 1998 // Известия Института наследия Бронислава Пилсудского. 1999. № 3. C. 229 – 233; М. Д. Симонов. Piłsudski Bronisław. The Collected Works of Bronisław Piłsudski, ed. by A. F. Majewicz – Berlin, New York: Mouton de Gruyter, 1998 // Гуманитарные науки в Сибири. 1999. № 4. С. 103.
[10] Б. Пилсудский. Нужды и потребности сахалинских гиляков // Записки Приамурского Отделения Императорского Русского Географического Общества. Хабаровск, 1898. Т. IV. Вып. IV. С. 1 – 38.
[11] Z. Wójcik. Jan Czerski. Polski badacz Syberii. Lublin, 1986. S. 318 – 321.
[12] T. Nasiółkowski. Syberyjska północ − Jakucja // Zesłaniec. 2003. № 14. S. 119.
[13] E. Ziółkowska. Polski pomnik w Jakucku // Z kraju nad Leną. Związki polsko-jakuckie dawniej i dziś. Wrocław, 2001. S. 229 – 232.
[14] Z. Wójcik. Jan Czerski... S. 316 – 317; G. Brzęk. Benedykt Dybowski. Życie i dzieło. Wrocław, 1994. S. 361 – 362.
[15] Эту информацию я почерпнул у И. А. Самарина, заведующего отделом Сахалинского областного краеведческого музея.
[16] B. Piłsudski. Muzeum Tatrzańskie imienia dra T. Chałubińskiego w Zakopanem. Zadania i sposoby prowadzenia Działu Ludoznawczego. Kraków, 1915; A. Kuczyński. Bronisław Piłsudski as a Practician and Theoretician of the Ethnographic Museology // Proceedings of The International Symposium on B. Piłsudski’s Phonographic Records and The Ainu Culture. September 16 – 20, 1985. Conference Hall, Hokkaido University Sapporo, Japan. Edited by Executive Committee of the International Symposium Hokkaido University, Sapporo, Japan, 1985; Z. Wójcik. Muzea i muzealnictwo w działalności Bronisława Piłsudskiego // Bronisław Piłsudski (1866 – 1918). Człowiek... S. 85 – 108.
[17] См. А. Kuczyński. Zakopane uczсiło pamięć Bronisłаwa Piłsudskiego // Niepodleglość i Pamięć. 2000. № 17. S. 201 – 216; idem. Zakopiański symbol pamięci o Bronisławie Piłsudskim // Zesłaniec. 2000. № 5. S. 47 – 61; B. Przesmycki. Opieka Sybiraków nad symboliczną mogiłą Bronisława Piłsudskiego // Zesłaniec. 2000. № 6. S. 127 – 129.
[18] A. Solecki. Konstanty Żmigrodzki, artysta-medalier // Wiadomości Numizmatyczno-Archeologiczne. 1930. T. 13. S. 60 – 64.
[19] B. Piłsudski. Les croix Lithuaniennes // Schweizerische Archiv für Volkskunde. 1916. T. 20. S. 246 – 258. Польское издание этой статьи "Литовские кресты" появилось в 1922 г. в Кракове издательстве "Orlego Lotu" и сопровождалась биографией Пилсудского, написанной Юлианом Талько-Гринцевичем.
[20] J. Strzałkowski. Medale polskie 1901 – 1944. Waszawa, 1981. S. 108, poz. 437. Медаль находится в сборах Музея Медальерного Искусства во Вроцлаве, инв. номер MSM Mp 5424.
[21] Wiadomości Numizmatyczno-Archeologiczne. 1919. № 1 – 2. S. 12.
[22] A. Kuczyński. Tablica pamiątkowa poświęcona Bronisławowi Piłsudskiemu // Zesłaniec. 2004. № 16. S. 67 – 88; idem. Ocalić i pamiętać. Bronisław Piłsudski − zesłaniec, etnograf i wieczny tułacz // Magazyn Wileński. 2004. № 2. S. 26 – 27; M. Marczyk. Polska Akademia Umiejętności uczciła pamięć Bronisława Piłsudskiego // Zeszyty Etnologii Wrocławskiej. 2003. № 1. S. 162 – 164.
[23] H. Boczek, B. Meller. Aleksander Sochaczewski 1843 – 1923 malarz syberyjskiej katorgi (życie I twórczość, dzieje kolekcji). Warszawa, 1993.
[24] A. Kuczyński. Syberia. Czterysta lat polskiej diaspory. Wrocław, 1998. S. 408.
[25] Wystawa obrazów // Zakopane. 1912. № 18.
[26] A. Majewicz. Bronisław Piłsudski, Adomas Varnas and the "Lithuanian Crosses" // Bronisław Piłsudski and Futabatei Shimei – an Excellent сharter in the History of Polish-Japanese Relations. Materials of the Third International Conference on Bronisław Piłsudski and this Scholary Heritage. Kraków – Zakopane 29/8 – 7/9 1999. Edited by Alfred F. Majewicz and Tomasz Wicherkiewicz. Poznań, 2001. S. 75 – 81.
[27] W. Jędrzejewicz, J. Cisek. Op. cit. S. 259.
[28] Выставка, сопутствующая Конференции в Кракове (1999) и выставка под названием "Реконструкция научного наследия Бронислава Пилсудского", организованная в рамках Дней Университета им. Адама Мицкевича в Познани в 2000 г. кафедрой Ориенталистики и Балтологии.
[29] Proceeding of The International Symposium on B. Piłsudski’s Phonographic Records and The Ainu Culture. September 16 – 20, 1985. Conference Hall, Hokkaido University Sapporo, Japan. Edited by Executive Commitee of the International Symposium Hokkaido University, Sapporo, Japan, 1985. Несколько докладов, оглашенных на симпозиуме, были опубликованы позже в специальном издательстве International Committee for the Restoration and Assessment of B. Piłsudski’s Work,  под заголовком "Pisutsuki shiryō-to hoppō shominzoku bunko-no", под редакцией К. Като и Я. Котани – английская версия заголовка: "Bronisław Piłsudski’s Materials on Northern Peoples Cultures". Изд-во Национального Музея Этнологии в Осаке, 1986 г.
[30] M. Budny. Bronisław Piłsudski (Życie i twórczość) // Niepodległość. 1988. Т. 21. S. 180 – 197; А. Majewicz. Badacz i przyjaciel sachalińskich tubylców. Naukowa sylwetka Bronisława Piłsudskiego // Literatura Ludowa, 1988. № 4 – 6. S. 47 – 49.
[31] J. Kreiner, H. D. Ölschleger. Jäger, Fischer und Sammler in Japans Norden. Ein Bestandskatalog der Sammlung des Rautenstrauch-Joest – Museum für Völkerkunde. Kolonia, 1987. Публикация издана на средства Этнологического Общества в Германии как 12 том серии "Ethnologica".
[32] Каталог выставки, посвященной 125-летию со дня рождения Б. О. Пилсудского в Сахалинском областном краеведческом музее. Составитель О. А. Шубина.  Южно-Сахалинск, 1991.
[33] Б. О. Пилсудский – исследователь народов Сахалина. Материалы международной научной конференции. 31 октября – 2 ноября 1991 г. Южно-Сахалинск. Т. 1 и 2  под редакцией В. М. Латышева и М. И. Ищенко. Южно-Cахалинск, 1992. См. также: A. Kuczyński. Międzynarodowa ocena dorobku badawczego Bronisława Piłsudskiego nad tubylczymi ludami Sachalinu. Konferencja naukowa – Jużno-Sachalińsk, 1991 // Niepodleglość (Nowy-Jork). 1993. № 26. S. 176 – 190, и избранное на японском языке "Saharin-to B. Piusutsuki. B. Piusutsuki seitan  125-shūnen kinen kokusai shipojiumu hōkoku", под ред. К. Мурасаки. Саппоро, 1992.
[34] Bronisław Piłsudski and Futabatei Shimei – an Excellent сharter in the History of Polish-Japanese Relations. Materials of the Third International Conference on Bronisław Piłsudski and this Scholary Heritage. Kraków-Zakopane 29/8 – 7/9 1999 . Edited by A. F. Majewicz and T. Wicherkiewicz. Poznan, 2001.
[35] J. Kamocki. Bronisław Piłsudski (1866 – 1918). Wystawa biograficzna // Zesłaniec. 1999. № 4. S. 25 – 27.
[36] Zbiory etnograficzne Muzeum Tatrzańskiego 1889 – 1999. Pod red. A. Liscar. Zakopane, 1999. Среди текстов, помещенных в этой публикации, см. М. Wesołowska. Działalność  Bronisława Piłsudskiego . S. 35 – 42.
[37] H. Błaszczyk-Żurowska. Działalność kolekcjonerska Bronisława Piłsudskiego w Zakopanem// Bronisław Piłsudski. Zesłaniec... S. 137 – 145.
[38] A. Kuczyński. III Międzynarodowa Konferencja Poświęcona Bronisławowi Piłsudskiemu i jego dziedzictwu Naukowemu // Niepodległość i Pamięć. 2001. №17. S. 183 – 200.
[39] Bronisław Piłsudski (1866 – 1918) Człowiek – Uczony – Patriota. Zakopane, 2003.
[40] A. Milewska-Młynik. Konferencja naukowa poświęcona Bronisławowi Piłsudskiemu // Zesłaniec. 2001.  №6. S. 130 – 131.
[41] A. Kuczyński. Tablica pamiątkowa poświęcona Bronisławowi Piłsudskiemu // Zesłaniec. 2004. № 16. S. 67 – 88.
[42] J. Żytek. Wystawa "Bronisław Piłsudski – badacz ludów Dalekiego Wschodu". Muzeum Azji i Pacyfiku w Warszawie // Lud. 1992. № 75. S. 324 – 328.
[43] Polskie opisanie świata. Wystawa zorganizowana z okazji 100-lecia Polskiego Towarzystwa Ludoznawczego . Wrocław, wrzesień 1995 – wrzesień 1996. Informator pod red. H. Nasz. Wrocław, 1995.
[44] A. Kuczyński. Wystawa dorobku naukowego B. Piłsudskiego // Rota. 2001. № 3. S. 98; A. Majewicz. Rekonstrukcja dziedzictwa naukowego Bronisława Piłsudskiego. Wystawa w Poznaniu // Zesłaniec. 2000. № 5. S. 63 – 66.
[45]  B. Пилсудский. Аборигены Сахалина. Южно-Сахалинск, 1991.
[46] Пилсудский Б. Нужды и потребности сахалинских гиляков // Записки Приамурского отделения Императорского Русского Географического Общества. Хабаровск, 1898.  Т. IV. Вып. IV. С. 1 – 38.
[47] Пилсудский Б. Аборигены Сахалина // Живая старина. СПб., 1909.  Вып. II – III. Кн. 70 – 71. С. 3 –16.
[48] Пилсудский Бронислав. "Дорогой Лев Яковлевич… (Письма Л. Я. Штернбергу. 1893 – 1917 гг.). Под ред. В. М. Латышева. Южно-Сахалинск, 1996.
[49] Syberia w historii i kulturze narodu polskiego . Pod red. naukową A. Kuczyńskiego. Wrocław, 1998.
[50] Сибирь в истории и культуре польского народа. Под  научн. ред.  А. Кучинского, П. Романова. М., 2002.
[51] B. Piłsudski. Polacy w Syberii  // Le Puy. 1918.
[52] Z. Librowicz. Polacy w Syberii. Kraków, 1884.
[53] Bronisław Piłsudski. Zesłaniec – Etnograf – Polityk. Pod. red. naukową A. Kuczyńskiego. Wrocław, 2000.
[54] Bronisław Piłsudski (1866 – 1918). Człowiek – Uczony – Patriota. Pod. red.  A. Listar. Zakopane, 2003.
[55] Ainu Collections of Peter the Great Museum of Antropology and Ethnography, Russian Academy of Sciences. Cataloque. Tokyo, 1998.
[56] Z. Jasiewicz. Kolekcje ajnoskie // Literatura Ludowa. 1999. № 4 – 5. S. 205 – 206.
[57] Народное искусство сахалинских айнов (Sakhalin Ainu Folk Craft). Под ред. В. Латышева, К. Иноуэ. Саппоро, 2002.
[58] Zob. recenzja napisana przez Z. Jasiewicza // Lud. 2002. T. 86. S. 303 – 305.
[59] W. Łatyszew. Naukowy spadek Bronisława Piłsudskiego w muzeach i archiwach Rosji // Syberia w historii i kulturze narodu polskiego. Pod red. naukową A. Kuczyńskiego. Wrocław, 1998. S. 176 – 178.
[60] K. Malinowski. Prekursorzy muzeologii polskiej. Poznań, 1970. S. 78 – 98.
[61] H. Swienko. Antropologia społeczna Bronisława Piłsudskiego // Prace Instytutu Nauk Społeczno-Ekonomicznych Politechniki Warszawskiej. 1973. № 4.
[62] К. Inoue. List of Bronislaw Pilsudski’s works // Bulletin of National Museum of Ethnology. Special Issue: Bronislaw Pilsudski’s Materials on northern peoples and cultures (Osaka). 1987. № 5. Библиографию, составленную К. Иноуэ, также опубликовал А. Маевич в статье: Researсher and Friend of Sakhalin Natives – The Scholary Profile of Bronisław Piłsudski // Hеmispheres Studies on Cultures and Societies. 1988. № 5. S. 224 – 227.
[63] А. Majewicz. Bibliography of Works by Bronisław Piłsudski. For the Edition of the Collected of Works by Bronisław Piłsudski. Poznań, 1990 (печать копирована, Институт Языкознания UAM в Познани).
[64] The Сollected Works of Bronisław Piłsudski. Volume 1: The Aborigines of Sakhalin. Edited by A. F. Majewicz. Berlin & New York: Mouton de Gruyter, 1998; серия под названием "Trends in Linguistics". Berlin – New-York, 1998. S. 53 – 69.
[65] K. Zawistowicz. Bronisław Piłsudski // Wiedza i Życie. 1930. № 11. S. 48.
[66] J. Zborowski. Z dziejów ludoznawstwa i muzealnictwa na Podhalu: Sekcja Ludoznawcza Towarzystwa Tatrzańskiego (1911 – 1919) // Rocznik Muzeum Etnograficznego w Krakowie. 1976. T. 6. S. 35 – 115.
[67] A. Kuczyński, Z. Wójcik. Bibliografia prac polskich autorów piszących o Bronisławie Piłsudskim // Lud. 1992. T. 75. S. 332 – 347; A. Kuczyński, Z. Wójcik. Bronisław Piłsudski. Bibliograficzny szkic do portretu katorżnika i etnografa // Niepodległosc. 1993. Т. 46. S. 159 – 175.
[68] W. Łatyszew. Materiały do bibliografii publikacji o Broni ławie Piłsudskim w języku rosyjskim // Lud. 1994. Т. 77. S. 205 – 222.
[69] The Collected Works of Bronisław Piłsudski. Volume 1: The Aborigines of Sakhalin. Edited by A. F. Majewicz. Berlin & New York: Mouton de Gruyter, 1998; серия под названием: "Тrends in Linguistics". Berlin – New York, 1998. S. 70 – 95 (Selected bibliography of works on peoples investigated by Bronisław Piłsudski and on related problems).
[70] J. Staszel. Z nieznanych listów Bronisława Piłsudskiego do Marii Żarnowskiej z 1907 roku // Rocznik Biblioteki Naukowej PAU i PAN w Krakowie. 2003. T. ХLVIII. S. 343 – 410.
[71] А. Кучинский. Почтовая марка, посвящённая Брониславу Пилсудскому // Вестник Сахалинского музея. Южно-Сахалинск, 2003. № 10. С. 375 – 378; M. Marczyk. Bronisław Piłsudski na znaczku pocztowym // Zeszyty Etnologii Wrocławskiej. 2002. № 1. S. 120 – 123.
[72] The Collected Works of Bronisław Piłsudski. Volum 1: The Aborigines of Sakhalin. Edited by A. F Majewicz. Berlin – New York, 1998. S. 43.
[73] J. Czermiński. Cyfrowe środowisko współczesnej biblioteki . Gdańsk, 2002. S. 129 i 141; J. Czermiński. ICRAP Internet Information System. A Unicode Approach // Bronisław Piłsudski and Futabatei Shimei… Op. cit. S. 337 – 356.