Т.П.Роон

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ

У КОРЕННЫХ НАРОДОВ САХАЛИНА В ХХ ВЕКЕ

В уходящем ХХ столетии качественно изменились социальная и экономическая жизнь малочисленных коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Социальные и экономические реформы проходили в разные периоды советской истории на всей территории бывшего Советского Союза. Изменения основ экономического существования этносов в той или иной степени неизбежно повлекли трансформации культурных традиций и этнических структур. Эти процессы особенно ярко и интенсивно протекали у самых малочисленных народов с сниженным воспроизводством. В течение жизни четырех-пяти поколений аборигенов инновации становились необратимыми. Цепь событий и явлений, происходивших на протяжении всего века, сформировала современную картину жизни северян, представшую исследователям в полном объеме на рубеже столетий и тысячелетий. В настоящей статье попытаемся кратко обозначить основные этапы и тенденции социально-экономических изменений на примере коренных народов Сахалина.

К началу века на Сахалине проживали следующие этнические группы аборигенов - нивхи, айны, уильта (ороки), эвенки и отдельные представители народов Севера. Основные территории их жизнедеятельности охватывали таежную зону, морские побережья и крупные реки. Традиционное хозяйство аборигенов острова носило комплексный характер и использовало все существующие биоресурсы. Нивхи занимались рыболовством, охотой на морских и лесных животных, собирательством, отчасти торговым промыслом. Уильта (ороки), кроме выше названных хозяйственных занятий, занимались домашним оленеводством, что определяло их длинные маршруты сезонных кочевий и отличало от соседних народов. В хозяйственном комплексе айнов наряду с основными хозяйственными занятиями практиковалось морское собирательство.

Российская колонизация острова Сахалина уже к началу ХХ века способствовала перераспределению земельных и отчасти рыболовных угодий между аборигенным и пришлым населением в пользу последних. Российские власти признавали проблемы вытеснения коренных жителей из их промысловых участков и мест поселений. Готовились предложения по переводу нивхов (и других народов, занимающихся рыболовством) из разряда бродячих инородцев в разряд оседлых, что давало им право наследовать земельные и водные угодья. Однако до 1917 г. эта проблема не была решена и продолжился процесс вытеснения аборигенов с их земель и рыболовных угодий.

Вовлечение Сахалина в орбиту большой политики России и Японии оказало влияние на развитие коренных народов. В 1905 г. по острову пролегла сухопутная граница между двумя государствами, которая разделила и коренное население. Отдельные семьи нивхов, южная группа уильта (ороков) и все айны, проживавшие на Южном Сахалине оказались на территории японского губернаторства Карафуто (1905-1945 гг), а основная масса нивхов и северная группа уильта (ороков), проживавшие на Северном Сахалине, остались на российской территории. Особенностью исторического процесса первой половины ХХ века является развитие территориальных групп коренных народов в различных государственных и культурных системах. Почти на 40 лет прервались регулярные родственные, брачные и культурные связи между этими группами, что отрицательно сказалось на последующем развитии этносов, особенно уильта.

Различные системы и культуры России и Японии по-своему ассимилировали аборигенное население. Несмотря на различие политических и экономических систем двух стран (социализм и капитализм) можно выделить общие исторические тенденции в развитии малочисленных этнических групп: нарушение гомогенности общества коренных народов, переход на оседлость и концентрация различных территориальных групп в отдельных стационарных поселениях, универсализация быта, мощное иноэтничное влияние, двуязычие а затем и утрата родного языка, утрата традиционных хозяйственной и культурной практик, правил поведения, и т.д. В корне изменился быт, система отношений между поколениями и самими этническими группами, усилился процесс ассимиляции в языке и культуре Ниже предлагаем краткое описание этих процессов.

В губернаторстве Карафуто (Южный Сахалин) в начале 1910-х годов началась планомерная кампания властей по переселению аборигенов, главным образом айнов, в специальные стационарные селения для "лучшего управления ими". В начале 1920-х годов остальных аборигенов - уильта и нивхов, живших компактно в районе р.Поронай и зал.Терпения, японские власти переселили в селение на о.Отасу (ныне о.Северный в устье р.Поронай), жители которого занимались в основном рыболовством. Это была своеобразная показательная туристическая деревня, где аборигены демонстрировали традиционный и новый образ жизни. Деревня состояла из трех районов, в которых жила каждая этническая группа уильта, айнов и нивхов. Там же располагался дом якута Винокурова, который имел самое большое поголовье домашних оленей. Он обслуживал транспортные перевозки японцев. После его гибели стадо оказалось у японских военных, которые использовали оленей в военных целях. В 1942 г. был создан специальный добровольческий отряд из нивхской и уильтинской молодежи для военных учений. Японские власти забирали оленей у уильта и эвенков. В результате проводимой японскими властями политики к началу 40-х годов почти у всех южных уильта оленеводство исчезло. Большинство семей перешли на рыболовство и промысел морского зверя, изредка занимаясь охотой.

Всем аборигенам давали японские фамилии. Причем их родовые названия переводили на японский язык (например, уильтинское родовое название Даи Сюкту - большая река - переводили как Огава). В 1926 г. для аборигенов в с. Отасу открылась начальная школа с преподаванием на японском языке, который становился основным языком общения. В ней числилось 42 ученика. По замыслу организаторов обучающиеся должны были стать проводниками японской культуры в своей этнической среде. По окончании школы назначали отработки для мальчиков - на лесозаготовках, а для девочек на рыбных заводах. Приспосабливаясь к новым условиям жизни некоторые аборигены работали на японских рыбных промыслах, чернорабочими на промышленных предприятиях.

Итак, в образе жизни и мировоззрении представителей, особенного молодого поколения, уильта, нивхов и айнов Южного Сахалина происходили глобальные перемены. Старинные обычаи, понятия, нормы традиционной жизни (организация отдельных видов промыслов, социальной организации, верований, обрядности и т.д.) подверглись сильнейшей трансформации буквально за короткий исторический отрезок времени при жизни двух поколений. Процесс японизации культуры коренных и психологии народов Севера в те годы был настолько силен и глобален, что спустя 50 лет после установления российских норм и правил у южной группы уильта фиксируются приобретенные японские культурные традиции в общении, в пище, в объяснениях одних и тех же ситуаций, отличные от представителей северной группы уильта. Возможно, приобретенные различия до настоящего времени тормозят процесс сближения и интеграции двух территориальных групп и рост общего этнического самосознания.

На Северном Сахалине советская власть установилась в мае 1925 года. Одним из первых актов новых властей в отношении коренных народов Северного Сахалина была перепись и обследование «экономического быта» туземного населения. Перепись проводил уполномоченный по туземным делам Сахалинского революционного комитета А. Ильин зимой 1925-1926 гг., который почти за три месяца проехал западное и восточное побережья, долину р. Тымь и посетил 52 нивхских стойбища с населением 1521 чел., 6 стойбищ уильта (ороков) с населением 122 чел., три стойбища эвенков (тунгусов) - 172 человека. В материалах отчета отмечено, что за время российской колонизации нивхское население было почти вытеснено из района г.Александровска (нивхи оставались лишь в стойбище Аркво), частично из отдельных мест в Тымовской долине (ст.Адо-Тымово) и на западном (Рыбновском) побережье.

В первые довоенные пятилетки число переселенцев с материка стало стремительно расти. Переселенческое население привлекалось для работы в промышленных отраслях: угольной, лесодобывающей, рыбной, а также в новых отраслях - нефте и газодобывающей. Добыча нефти происходила на северо-восточном побережье острова на площадях Оха, Катангли, Ботасино и других, где располагались летние пастбища домашних оленей уильта. В тот период на местах нефтяных разработок строились новые поселения, будущие города и рабочие поселки. Увеличение потока мигрантов из России привело к численному превосходству переселенцев над коренными жителями, которые составляли 5,5 % населения к началу 1930-х годов. Численное превосходство приезжих и проживание их рядом с селениями аборигенов, или в одних селениях интенсифицировали процессы ассимиляции последних.

Прежде отношения между коренными народами на Сахалине регламентировались нормами обычного права. О принадлежности всех удобных промысловых мест (рыболовных, охотничьих и т.д.) знали все семьи и роды, жившие по соседству и не претендовали на уже занятые участки. Если в местности появлялись выходцы из других регионов (например, материковые эвенки в конце Х1Х в.), они искали свободные, но менее удобные места промысла на заливе и занимали их. Уильтинская и нивхская общины, занимавшиеся летом рыболовством на охотоморском побережье и жившие бок о бок, имели своеобразные побратимские, земляческие отношения: люди гостили, обменивались продукцией, в голодные годы помогали друг другу. Общинное производство и распределение, облегчавшее использование ресурсов, регулировалось обычным правом. Оно определяло взаимоотношения аборигенов с природой, устанавливало порядок внутри этнической группы и определенный паритет между этносами. Новые отношения между людьми, принесенные мигрантами, вступали в определенные противоречия с нормами традиционного неписанного права аборигенов. С их стороны наблюдалось в большинстве случаев миролюбие и податливость новым нормам, что определяло спокойствие в межэтнических отношениях на Сахалине. Важным фактором интенсивности процессов ассимиляции явилось состояние и структура самого общества аборигенов в этот период, жизнестойкость его соционормативных ориентаций. Данный вопрос почти не изучен и требует самостоятельных дополнительных исследований.

Национальная политика советского государства основывалась на доктрине перехода малых народов Севера от первобытного строя к социализму минуя капитализм и другие исторические формации. В основе ее была концепция «оседания» кочевых народов и перевод их на сельское хозяйство, животноводство и огородничество. Согласно принципам национального строительства необходимо было создавать национальные районы и организации- проводники советской власти среди аборигенов. Коренное население было организовано в туземные советы, создаваемые в наиболее крупных стойбищах и в два национальных (туземных) района Восточно-Сахалинский (1929 г.) с административным центром в с.Ноглики и Западно-Сахалинский (1931 г.) с центром в с.Верещагино. Вместо родового вводился территориальный принцип существования этнической группы, который стал распространяться, например, у нивхов, задолго до советской власти - во второй половине прошлого столетия.

В начале 30-х гг. началась сплошная коллективизация национальных хозяйств, сопровождавшаяся насильственными переселениями аборигенов в крупные деревни. Из комплекса хозяйственных занятий власти выбирали наиболее значимую отрасль, подлежащую кооперированию. Среди нивхов создавались вначале рыболовецкие артели, из которых затем сформировали 16 нивхских рыболовных колхозов. В Восточно-Сахалинском туземном районе было организовано 7 рыболовных колхозов, в которых работало 115 человек нивхов (колхозы в ст. Пильтун, Чайво, Ныйво, Потово и других). За рыболовецкими коллективами закреплялись определенные промысловые участки, которые вбирали бывшие нивхские рыболовные тони. Основным занятием колхозников являлась сезонная добыча рыбы и морских животных и сдача их государству. Работа в колхозах строилась на основе плана, который утверждался партийными и советскими органами. Архивные документы хранят стиль той эпохи. «Рыболовецкая артель нивхов в Чайво в 1934 г. перевыполнила план по рыбе на 232%, то же по убою морского зверя...потому, что у ней теперь большие крепкие невода, десятитонные кунгасы, а самое важное - сами люди поняли преимущество колхозного труда.. Средний заработок колхозника Восточно-Сахалинского района в 1932 г. равнялся 5 руб. 43 коп. в день.» На новой технике - кунгасах некоторые колхозы стали осваивать глубинный прибрежный лов рыбы, что действительно позволило увеличивать показатели ее добычи.

Одновременно проводилась политика ликвидации маленьких стойбищ и переселения нивхов, уильта и эвенков в стационарные поселки, которые строили для правлений рыболовецких совхозов и колхозов. Так, в 1929 г. на совещании партийных и советских властей в с.Верещагино Рыбновского района было признано своевременным и необходимым переселение нивхов с юга района на север для создания туземного центра и укрупнения стойбищ Виски, Помры, Васькво, замену ездовых собак лошадьми, внедрение животноводства и огородничества. А в 1932 г. в этом районе уже была завершена коллективизация и перемещение нивхов из 27 стойбищ в 7 крупных селений .

В результате коллективизации у нивхов произошло изменение привычной для них хозяйственной структуры - комплексности хозяйственных занятий, нарушился баланс отраслей (выделение рыболовства и лов рыбы по плановым заданиям в тысячах тонн), началась трансформация норм права владения промысловыми угодьями, разрыв устоявшихся связей между группами. На Северном Сахалине в довоенный период исчезло 31 селение. Неподалеку от старых брошенных стойбищ строили рабочие поселки лесорубов, рыбаков, угольщиков, названия которых оставались нивхскими - Пильво, Агнево, Мгачи, Хоэ.

Из числа молодых нивхов новая власть готовила союзников и приверженцев и проводников нового строя. Они вступали в комсомол, учились в культурных базах, в Институте народов Севера в г.Ленинграде и других учебных заведениях, становились председателями нивхских сельских советов, вступали в ряды ВКП(б). Многие нивхи, особенно молодые становились проводниками нового государственного курса и национальной политики, провозглашавшей равенство и братство всех народов. Они выступали против старых порядков и законов, против шаманов и старых культов.

Начальное школьное обучение и медицинское обслуживание аборигенов Северного Сахалина проводилось на культурной базе, образованной в с.Ноглики в 1929 г. На территории культбазы располагалась больница, школа, жилые дома для сотрудников, кухня, склад, собачник, мастерские. В зданиях размещались райком партии (ВКПб), районный исполнительный комитет (РИК), райком ВЛКСМ, редакция районной газеты. «Хотя культбаза расположена не в туземном селении, но в смысле обслуживания населения восточного побережья и долины р.Тымь лучшего места придумать нельзя было.» В Восточно-Сахалинском районе располагался отряд Красного Креста и школа-интернат в с.Хандуза (зал.Чайво), в которой работал начинающий ученый Е.А.Крейнович в первые годы после установления советской власти 1926\27 гг..

Среди оленеводческих народов наблюдались идентичные процессы. Из всех хозяйственных занятий уильта (ороков), сахалинских эвенков и якутов для дальнейшего развития было вычленено лишь оленеводство, хотя традиционно оно было транспортным с небольшим поголовьем. К 1932 г. у северной группы уильта были образованы два оленеводческих колхоза «Набиль» и «Вал». Так, в кохозе «Набиль» объединились оленеводы из районов Луньского и Набильского заливов, а в колхозе «Вал» на одноименной реке, впадавшей в залив Чайво, объединились кочующие общины заливов Пильтун, Чайво, Даги, Ныйво. У сахалинских эвенков были созданы эвенкийские оленеводческие колхозы «Ленин Хоктолин»(по ленинскому пути), «Красный Тунгус» (на восточном побережье острова) и «Новый путь», а также совхоз «Оленевод» (на западном побережье острова).

В архивах не сохранились документы начального этапа коллективизации в оленеводстве. Поэтому рассказы старожилов являются единственным источником информации. Так, по воспоминаниям старейшей жительницы с. Вал, уильта Марии Степановны Михеевой ее семья в начале 30-х годов отдала несколько десятков домашних оленей для создания стада совхоза «Оленевод», образованного на западном побережье острова в с.Виахту. Домашние олени слепого старика Владимира Оопуна, кочевья которого находились в районе залива Пильтун, стали ядром колхозного стада «Вал»

В довоенный период оленеводство в колхозах основывалось на традиционных приемах ухода и дрессировки животных (уход за телятами, весенне-осенняя привязь животных, приручение к человеку и т.д.), а также на сезонной смене оленьих пастбищ: соблюдались некоторые кочевые маршруты, сезонность миграций, оборот пастбищ. Женщин объединили в бригады телятниц и они работали в тайге наряду с мужчинами, ухаживали за телятами и важенками. Веками проверенный метод ведения хозяйства давал отличные результаты в увеличении поголовья домашних оленей. Пастухи занимались дрессировкой своих ездовых оленей, следили за развитием стада, старались улучшить существующую породу животных. Негласно каждый из них считал своей собственностью телят от бывших своих важенок. Даже после введения колхозных меток оленей, пастухи продолжали ставить свои индивидуальные метки. В принципе с обобществлением в колхоз уильта не были согласны, но открыто никогда не выражали свое неудовольствие. Аборигены спокойно воспринимали все новшества. Кроме того, колхозники продолжали заниматься своими исконными видами хозяйства: рыболовством, лесной охотой, морским зверобойным промыслом. Вместе с семьями они кочевали по своим традиционным территориям.

В 1938 г. оленеводческие колхозы «Набиль» и «Красный Тунгус» (эвенкийский) объединились в колхоз «Ленин Хоктолин». Эвенкийский колхоз «Красный тунгус», находившийся тогда рядом с нынешним п.Ноглики, был ликвидирован. В нем арестовали и репрессировали всех пастухов, объявленных японскими шпионами и врагами народа. Это было связано с деятельностью упомянутого выше якута Винокурова, жившего на Карафуто. Он считал, что все «туземцы» должны покинуть советскую часть Сахалина и постоянно через своих посыльных призывал местное население перекочевать на юг в Японию. Поскольку он ориентировался в основном на более подвижных оленеводов, то агитация развернулась в основном среди якутов, эвенков и уильта. Репрессии обрушились на эвенкийских и на уильтинских пастухов. В 1937 г. были арестованы уильта Осиповы Николай и Владимир, Кириллов, М.Андреев, А. Борисов и другие. Их обвиняли в измене Родине и шпионаже в пользу Японии. Репрессии обрушились и на колхозников нивхов колхозов Чайво и Пильтун, которые жили в районах на Охотском побережье , где располагались 8 японских нефтяных концессий на месторождениях Оха, Эхаби, Пильтун, Чайво, Нутово, Уйглекуты и Катангли. Нивхи объединялись в артели по 6-8 человек и занимались перевозками грузов для концессий, а также нанимались рабочими на эти концессии. Многие из них были репрессированы в конце 30-х годов.

Для оседания кочевников-оленеводов власти выбрали село Вал, которое стало строиться в 1936 г. В конце 30-х годов уильта составляли 90% жителей села, русскоязычных было всего 5%. В отчете зоотехника-оленевода Сахалинского областного земельного отдела за 1938 г. записано:«На усадьбе построено три жилых дома, красная юрта и незакончено строительство бани. Расположено 23 палатки. Дети с восьми лет обучаются в школе в с.Ноглики. Взрослые неграмотные колхозники обучаются в ликбезе при колхозе. С неграмотными занимется культработник Долженко в красной юрте с 6 часов вечера до 9, четыре раза в шестидневку. Во всех колхозах существует зарплата.».

Колхоз «Вал» стал одним из крупнейших оленеводческих хозяйств на Северном Сахалине. В 1938 г. в него влился колхоз «Ленин Хоктолин» и обобществленное стадо составило 1187 голов, в личном пользовании было 283 оленя. Через год стадо насчитывало 1336 голов, а личных - 313 ездовых. Еще через 10 лет в 1949 г. поголовье выросло до 4694. За 15 лет мелкостадное оленеводство уильта переросло в крупнотабунное. Колхоз сдавал мясо-оленину государству и занимался транспортными перевозками грузов и обслуживанием геологических партий, рыбной ловлей и сдачей пушнины.

Таким образом, проведение коллективизации у коренных народов Северного Сахалина изменило формы хозяйствования и природопользования, что в свою очередь нарушило гомогенность традиционных обществ народов Севера. Произошла полная трансформация традиционной системы отношений внутри патронимий и между территориальными группами, отношений собственности на пастбища и оленей у уильта и эвенков, охотничьих и рыболовных угодий у нивхов и уильта.

Отдельно следует упомянуть о трагедии сахалинских айнов, которые покинули родной остров в после П Мировой войны и выехали в Японию как японские граждане. Процесс переселения айнов продолжался почти четыре года с 1945 по 1949 г. Исследователь Б.А. Жеребцов, работавший в эти годы в Сахалинском музее и проводивший полевую этнографическую работу среди сахалинских айнов писал:«Если в 1946 году айнов на Сахалине было 1159 человек обоего пола и всех возрастов, то в настоящее время их сохранилось на острове всего лишь несколько сотен.» Другие отмечали, что айнов пугал приход русских на Сахалин. Репрессии советских властей в отношении северян, служивших у японцев, окончательно отпугнули айнов. Они уезжали целыми деревнями. «Самое многочисленное поселение айнов Калинино (Тарандомари) Холмкого района, насчитывавшее 400 человек, в настоящее время имеет всего несколько десятков айнов. Селение Айнское (Райчиси) Томаринского района совсем запустело. Селение Новое (Ниитой) Поронайского района в результате репатриации лишилось более 60% своего населения. И так повсеместно.» В настоящее время потомки сахалинские айны проживают на о.Хоккайдо в Японии и почти полностью ассимилированы местным населением. На Сахалине остались несколько человек потомков айнов от смешанных браков. Однако до настоящего времени никто не может сказать их точную численность.

После Второй мировой войны наблюдается следующий этап реформирования экономики и социальных отношений аборигенов. В конце 50-х годов началось новое укрупнение всех форм хозяйств по Сибири и Дальнему Востоку. На Сахалине было оставлено всего 6 национальных хозяйств: 5 рыболовных нивхских колхозов и 1 оленеводческий совхоз, в который вошли бывшие колхозы. Общее число работников порядка 900 человек («Красная Заря» -Охинский район, «Свобода» -Рыбновский район, «Красный Сахалинец», «Восток», «Новая жизнь» - Восточно-Сахалинский район, бригада «Новый Путь»- Поронайский район, совхоз «Оленевод»). Изменилось оснащение колхозов: появились рыболовные боты, много кунгасов, пошивочные сетей, автомашины и другая техника. Увеличился вылов и ассортимент рыбы. Программа развития предусматривала определенные льготы для северян. Так, с совхозов и колхозов были списаны все недоимки по подоходному налогу, по рыболовному сбору и сельскохозяйственному налогу, накопившиеся за многие годы.

Государственная поддержка народов Севера включала также бесплатное медицинское обслуживание, вывоз больных из отдаленных мест, медикаментозное лечение. Школьники находились на полном государственном обеспечении в школах-интернатах (п.Ноглики, Некрасовка, Рыбновск) с бесплатным питанием, одеждой, жильем, обучением, учебниками, тетрадями и т.д. Постановления партии и правительства предусматривали увеличение ассигнований на социальные нужды для народов Севера. Для окончательного «оседания» аборигенов предусматривалась программа строительства новых поселков. На Сахалине в эти годы были выстроены новые жилые дома (кварталы) в поселках Некрасовка, Ноглики, Чир-Унвд и другие. В 60-70-х годах изменился быт колхозников: новые дома, универсальная мебель, кровати, фабричная одежда и пр. Школьное образование и переселение части молодежи в города способствовало тому, что юноши и девушки стали выбирать профессии, не связанные с традиционными хозяйственными занятиями. Многие нивхи и эвенки поступали в ВУЗы Ленинграда, Москвы, Николаевска-на-Амуре, Хабаровска и выбирали профессии учителей, медицинских сестер, воспитателей детских садов и др. С одной стороны тот процесс отражал объективные тенденции - вовлечение аборигенов в новые для них отношения и общество. Жизнь большинства северян все более урбанизировалась С другой стороны русскоязычное обучение в школах-интернатах, смешение представителей разных этнических групп в крупных селениях и городах обусловили снижение межпоколенной преемственности культурных традиций и уровня владения родным языком.

Оленеводство. Экономические «преобразования» особенно сильно деформировали образ жизни и хозяйство оленеводов. Слиянием всех оленеводческих хозяйств Сахалина в совхозе «Оленевод» начался заключительный этап перевода сахалинских эвенков и северной группы уильта на оседлость.

Структурные изменения в отрасли, относящейся к министерству сельского хозяйства, предусматривали сокращение пастбищ и рабочих мест. Вместо существовавших в конце 40-х гг. в колхозе «Вал» четырех стад и бригад, располагавшихся на обширной территории Северо-Сахалинской равнины, в отделении «Вал» совхоза «Оленевод», которое было образовано в декабре 1959 г., было решено оставить всего 2 стада оленей и две бригады. Остальные бригады пастухов и два стада животных сократили. Часть пастухов уволили, часть оленей перегнали в оставшиеся два стада. Согласно требованиям техники безопасности власти сократили рабочие места (на одного пастуха приходилось 160 оленей) и люди вынуждены были искать другую работу в поселке, часто не связанную с оленеводством.

Структурные изменения не ограничились введением вольного отела важенок по образцу крупнотабунного чукотского оленеводства и запрещением проводить традиционную летне-осеннюю привязь животных. Одновременно руководство совхоза ликвидировало бригады телятниц, организованные в конце 30-х годов и призванные ухаживать за молодняком, а, следовательно, и обеспечивать прирост поголовья домашних оленей. Женщинам не находилось больше работы в тайге и они были вынуждены оставить своих мужей и переехать в с. Вал. Некоторые из них пополнили штат сувенирного цеха с.Вал, изготавливающего торбаза, тапочки и мелкие сувениры из оленьего меха. Люди очень остро воспринимали эти изменения, противоречившие их традиционным, проверенным веками, приемам ведения домашнего оленеводства и отлучения от традиционного занятия. Пастухи, работавшие в 60- е годы, с горечью вспоминают о методах внедрения вольного отела в практику, когда за телятами никто не ухаживал. Партийное руководство района и совхоза в приказном порядке обязывало пастухов выполнять все предписания, вплоть до исключения из рядов компартии и увольнения с работы. «Партбилет на стол и ты уволен из совхоза»-так вспоминал то время старейший оленевод совхоза А.Н.Макаров.

В первый отелочный сезон начался высокий падеж молодняка. Постепенно затруднялось приучение животных к уздечке. Из года в год олени отвыкали от привязи, не подпускали человека и постепенно дичали. Прямым результатом «преобразований» стало резкое уменьшение естественного прироста поголовья, прекращение племенной работы, что привело к снижению рентабельности совхозного производства: сократились поставки мяса, увеличилась себестоимость продукции.( В 1978 г. в отделении «Вал» совхоза «Оленевод» насчитали 1200 голов оленей.) Закончилась потребность в использовании оленей для транспортных перевозок в геологических изысканиях. Структурные изменения тех лет явились звеном, породившим длинную цепь социально-экономических проблем, с которыми столкнулся маленький северный народ в последние десятилетия ХХ века: резкое обнищание сельского населения, рост алкоголизма и увеличение смертности среди мужчин в северной группе уильта. Своеобразной защитой стало то, что уильта возвели оленя в символ своей этнической особенности и вопреки навязанной колхозной системе продолжали сохранять отношения собственности на своих оленей в общем стаде и память о собственности на пастбища.

Экономические преобразования у коренных народов совпали с началом интенсивного промышленного развития в районах традиционного оленеводства. Резкое сокращение поголовья оленей отделения «Вал» прямо связано с сокращением летних пастбищ на северо-восточном побережье Сахалина и увеличением добычи нефти на них. Если в 1949 г.в колхозе «Вал» было 4548 голов животных, как было указано выше, и летние пастбища простиралась от залива Пильтун на севере и до Луньского залива на юге (около 300 км.), то в 1996 г. малое государственное предприятие «Вал» едва собирает 800 голов, а летние пастбища сократились за это время приблизительно на 80 % и ограничились небольшой прибрежной полосой между заливами Пильтун и Чайво, где создан заказник «Олений». Все площади пастбищ от п. Ноглики до с. Вал изъяты у оленеводов и на этой территории оборудованы нефтяные месторождения Монги, Даги, им. Мирзоева и другие, принадлежащие предприятию «Сахалинморнефтегаз». На землях уильта и нивхов горит негасимое газовое пламя как символ индустриального натиска.

Выплата денежных компенсаций за ущерб, нанесенный оленеводческому хозяйству нефтяниками, в течение многих лет оттягивается. При этом ведомства ссылаются на несовершенство советского законодательства и невозможность определения сумм компенсаций. Юридическая проблема в том, что земли эти государственные, а не принадлежащие аборигенам и их хозяйствам и проблемы оплаты должны решаться федеральными органами. Ответом явилась социальная апатия части трудоспособных уильта - равнодушие к судьбе своих детей и своего народа.

Современные проблемы оленеводства и социально-экономическое положение уильта требуют всестороннего изучения и анализа. Ниже мы обозначим лишь некоторые из существующих проблем, выявленные в процессе многолетних полевых исследований. Фактически к середине 90-х годов оленеводство превратилось сферу деятельности, доступной лишь небольшой части коренного населения. В созданном малом государственном предприятии «Вал»( каковым является бывший колхоз и отделение совхоза) осталось стадо в 600-700 голов, которое обслуживает бригада пастухов (10-13 человек). Кочевые маршруты бригады находятся на расстоянии 100-150 км севернее центральной усадьбы. Это маршруты кочевий древних родов уильта Даи Баяуса и Намиса: летом в районах заливов Пильтун и Чайво, зимой в верховьях р.Вал на Северо-Сахалинской равнине. Большую часть года пастухи живут в тайге в палатках, изготавливают оленеводческий инвентарь и пытаются возобновить весенне-осеннюю привязь телят, чтобы улучшить породу домашнего оленя и увеличить поголовье. Их семьи на лето приезжают из села в тайгу.

Существующая форма оленеводства находится в противоречии с теми представлениями, которые сохранились в народной памяти. Среднее поколение (40-летние) по рассказам стариков имеет представление о бывших родовых территориях, местах охоты, пастбищах, о собственности на оленей. Молодые пастухи прекрасно понимают , что современная организация оленеводства далека от той нормы, которая была выработана их предками. Поэтому сейчас для них жизненно важен вопрос о собственности на оленей и пастбища. Многие представители северной группы уильта хотят возвращения собственности предков, но не знают как. В 1991 г. на собрании коренных жителей с.Вал произошло формальное разделение пастбищ между будущими эвенкийскими и уйльтскими хозяйствами по родовому принципу с обозначенными территориями. По списку сформировано всего 7 родов и явно несовпадение новых территорий кочевий с традиционными. В 1998 г. зарегистрировано лишь одно оленеводческое родовое хозяйство Мироновых (район р.Даги). Кроме того, заметны изменения в определении родовой принадлежности. Старики по традиции определяли детей по роду отца. Почти половина ныне живущих молодых уильта ведут свое происхождение от этнически смешанных браков с русскоязычными. Новое поколение приспособилось к изменившимся условиям жизни и считает возможным определять свою родовую принадлежность по любому из родителей.

Несмотря на острое желание получить традиционную землю и оленей в собственность уильта не спешат с приватизацией и оформлением требуемых документов. И это тогда, когда в Сахалинской области приняты законы, регламентирующие статус территорий традиционного природопользования и родовых хозяйств народов Севера. Для устройства оленеводческих хозяйств и сохранения оленеводства как одной из традиционных видов хозяйственной деятельности уильта необходимо создать дополнительные правовые условия. Основные проблемы сводятся к следующим.

Проблема оленьих пастбищ - одна из первых. Оленеводческое хозяйство должно иметь сезонные пастбища, простирающиеся на десятки, а порой более сотни километров. Общая площадь родовых хозяйств, как правило, составляет пять гектар. Для оленеводства такая площадь ничтожно мала. Кроме того, прежние весенне-осенние пастбища между заливами Охотского моря от с.Венское (Ногликский р-н) и до с.Сабо (Охинский р-н) пострадали от многочисленных пожаров 70-х, 80-х, 90-х годов. Растительность восстановится на обширных горельниках через 20-25 лет, а значит там невозможно выпасать оленей. Ежегодные пожары уничтожают не только леса, но и кормовую базу животных. В этих условиях необходимо увеличивать нормы площади индивидуального оленеводческого хозяйства.

Вторая проблема состоит в приватизации оленей. Трудно брать в собственность полудиких оленей. Необходимо провести большую работу со стадом. Как считают пастухи, одна из самых трудных задач - это внедрение летне-осенней привязи и новая доместикация животных. Однако эта проблема тесно связано с стремлением некоторых экологических организаций области ограничить собственность на оленей. Ошибочно полагая, что одичавшие совхозные олени есть дикие северные олени охотского подвида, требующие охраны, эти организации стремятся ограничить отстрел одичавших животных и попытки оленеводов приручить часть этого стада. К сожалению, ныне уильта не проводят сезонный просчет и выбраковку животных, как это практиковалось во времена совхоза.

Третья проблема - преемственность поколений в оленеводстве. Как правило, молодежь слабо владеет профессиональными навыками, а некоторые вовсе не хотят связывать жизнь с кочеванием. В тайге работают всего 5-6 человек молодых мужчин. Остаются открыты вопросы воссоединения семей и возвращения женщин в тайгу, совмещение школьного обучения детей и кочевого образа жизни, поднятие престижа профессии оленевода и доходности отрасли, улучшение быта пастухов и ряд других.

Четвертая проблема - организация экономических связей вокруг оленеводства в районе и в области, сбыт продукции и получение за нее адекватного денежного эквивалента. Это может разрешить проблему безработицы и жизнеобеспечения части уильта.

Пятая проблема -создание законодательной базы, регламентирующей основы существования этой отрасли хозяйства, права и обязанности оленеводов и отношения этого специфического вида хозяйственной деятельности с государством. Законы области должны способствовать сохранению оленеводства как уникальной отрасли традиционного хозяйства аборигенов в экономической структуре Сахалинской области.

Одна из важнейших объективных проблем - загрязнение окружающей среды и наступление нефтяного бума на земли северян. Промышленная добыча нефти и газа, масштабно развернувшаяся с конца 50-х годов в Ногликском районе, способствовала регрессу уильтинского оленеводства. Как уже отмечалось, от земельных угодий хозяйства в 70-е - 80-е годы без согласований и компенсаций отторгались площади для разработки месторождений нефти, трубопроводов и дорог. Бригадир предприятия «Вал» В.А.Иннокентьев часто вспоминает предсказания предков: «Шаманы раньше говорили, что придет время, и мы уильта не узнаем свою землю. Сюда придут чужие люди. Земля будет изрыта, разворочена, звери и люди не смогут здесь жить, оленей постреляют и они уйдут. Мы раньше не верили, а теперь сами видим, во что нефтяники превратили нашу землю. Нам самим жить негде.»

Ситуация в оленеводстве остается сложной: разработка иностранными и отечественными кампаниями месторождений нефти на шельфе Охотского моря (Ногликский район) и строительство наземных терминалов и трубопровода в районах заливов Пильтун, Астох и Чайво, т.е. на летних оленьих пастбищах, может стать последним звеном в гибели реликтового оленеводства. Известно, что это активная сейсмическая зона и любая авария нефтепровода может закончиться печально для окружающей среды, животных и людей. Как это произошло с аварией нефтепровода и разливом нефти на поверхности земли во время Нефтегорского землетрясения 1995 года. Пострадают от этого и нивхи рыболовы, чьи родовые хозяйства находятся на заливах Астох и Чайво.

Экономические проблемы нивхов. Укрупнения совхозов 60-х - 80-х годов, реорганизация хозяйственных занятий коснулись и нивхов. На западном и восточном побережьях Сахалина были закрыты маленькие рыболовные колхозы: «Кит», «имени 25 парт.съезда», Свобода», «Пятилетка» и другие. Нивхские селения Теньги, Чингай, Зеленый Гай и другие были оставлены нивхами, закрыты рыбные цеха 3-й, 5-й, 40-й и другие. Они влились в национальный колхоз «Красная Заря» с центральной усадьбой в с. Некрасовка Охинского района. Это крупное рыболовецкое хозяйство осваивало новые рыболовные участки вплоть до Камчатки и Курил, новые способы добычи рыбы, перешло к частичной переработке и выпуску рыбной продукции. На центральной усадьбе национального колхоза в с. Некрасовка был выстроен по сути новый поселок. В его строительство было вложено 1766 тысяч рублей. В начале 70-х годов там получили квартиры и дома жители закрытых селений Рыбновского побережья и полуострова Шмидта. Нивхи переехали в каменные и деревянные газифицированные и электрифицированные дома. Старики нивхи, не желавшие переезжать в квартиры оставались в маленьких стойбищах, отрезанных от внешнего мира. Нивхов охотского побережья из сс. Чайво, Пильтун, Ныйво и других переселили в специально выстроенный национальный рыболовецкий колхоз «Восток», слившийся с районным центром п.Ноглики. Этими мерами правительство Советского Союза завершило политику «перевода кочевого населения на оседлый образ жизни», провозглашенную на заре советской власти. Послевоенный период характеризуется углублением государственной политики патернализма в отношении народов Севера, которая разрабатывалась в ряде постановлений партии и правительства по экономическому и социальному развитию северян. Одним из важных итогов является интеграция аборигенов Сахалина в современную индустриальную жизнь общества.

Начавшиеся в начале 90-х годов экономические реформы в России способствовали развитию и установлению новых экономических отношений у коренных народов острова. Примером этому служат родовые хозяйства нивхов, созданные в начале 90-х годов. Родовые хозяйства основали не только сельские нивхи, но горожане. В 85 родовых хозяйствах, расположенных в пяти районах проживания народов Севера в Сахалинской области, занято около 400 человек. Но не все они действительно работают, отдельные хозяйства числятся лишь в документах и отчетах районных администраций. Поэтому создания родовых хозяйств по семейно-родственному принципу до конца не решили проблему занятости аборигенов. Однако это движение знаменует собой новый этап роста самосознания нивхов и реосвоение традиционных территорий природопользования. Фактически нивхи выбрали путь возрождения на уровне нео традиционализма. Данный факт развития общества аборигенов зафиксирован в ряде постановлений Сахалинской областной думы о территориях традиционного природопльзования и родовых хозяйствах народов Севера.

Территории для хозяйств отводились в местах старинных родовых поселений, промысловые угодья - в лесах, устьях рек, на заливах и озерах. Согласно новым законодательным актам земельный участок хозяйства отдается в пожизненное наследуемое владение ( около 5 гектаров), что оговаривается в ряде документов, заключаемых хозяйством и районной администрацией. За владельцем закрепляется не место, где ставят ловушки, петли или рыболовные сети, а значительная территория, где нужно обустроить рыбалку и охоту по типу фермерского хозяйства. При этом форма владения землей оставляет открытым вопрос о собственности угодий. В местах добычи нефти территории для хозяйств не отводились.

В уставах хозяйств обязательно определены цели - возрождение традиционных промыслов, содействие возрождению национального языка и культуры. В планах развития определяются объемы строительства домов и хозяйственных построек. Наряду с традиционными промыслами рыболовством и охотой в хозяйствах развивается подсобное хозяйство: огородничество, разведение домашней птицы, крупного рогатого скота, приобретение технических средств (лодок, тракторов и т.д.). Подавляющее большинство этих хозяйств ориентированы не только на внутреннее потребление, как прежде, а на рынок. В соответствии с этим в последние годы для них увеличились квоты вылова лососевых и других пород рыб, что позволило реализовывать часть продукции на местом рынке. Несовершенство рыночных отношений, коммерциализация хозяйств, отсутствие законодательной базы ведет часто к местным конфликтам (споры хозяйств о финансовой помощи районных администраций, о кредитах, освоенности лимитов лова и территорий промыслов и т.д.). К сожалению, с ухудшением экономической обстановки и резким снижением уровня жизни северян перешло в правило то, что большую часть рыбной продукции (лососевых, икры) люди вынуждены заготавливать без соответственных разрешений и уступать по заниженной цене перекупщикам. В данном случае жизнь и хозяйственная деятельность аборигенов становится вне закона. Кстати, подобное положение наблюдается и в охоте, и в оленеводстве. Новая организация экономических отношений строится не на обычном праве, а целиком на новой правовой базе, которая находится лишь в начале становления. Отсутствие федеральных законов снижает эффективность усилий на местном уровне. Государственные правовые акты должны гибко регламентировать отношения аборигенов и государства.

Общий кризис и спад производства в России в 90-е годы отразились на деятельности национальных колхозов: постепенно пришли в упадок два оленеводческих предприятия «Оленевод» и «Вал», где работают уильта и эвенки, рыболовецкие колхозы. Так, в оленеводческом предприятии «Вал» полностью уничтожен автопарк, разрушены общежитие, детский сад, магазин, молочная ферма, пилорама, постепенно разрушается жилой фонд села, закрыт сувенирный цех. Все рабочие уволились. При полном отсутствии финансирования оленеводы, производя мясную и меховую продукцию, не получают заработную плату с начала 1995 года. Однако формально они не являются безработными.

Среди северян Ногликского района преобладает скрытая ( не зарегистрированная на бирже труда) безработица - каждый второй эвенк, уильта, нивх безработный, каждый третий не получает зарплату за произведенный труд. Социальные проблемы толкают молодежь переезжать в более крупные населенные пункты и устраиваться на работы далекие от традиционных занятий. В 1995-1997 гг. восемь молодых уильта переехали из с.Вал в районный центр Ноглики в поисках работы на предприятиях нефтяной промышленности.

Таким образом, уходящий век и тысячелетие изменили жизнь аборигенов Сахалина. На этот процесс оказали сильное влияние не только исторические события, но и государственная политика в области национальных отношений и социально-экономического развития страны и народов Севера. С индустриальной экспансией связаны сокращение территорий традиционного природопользования, изменение форм хозяйства и жизни. Печальный опыт экономической и социальной трансформации общества коренных народов острова в ХХ столетии, происшедший за жизнь трех-четырех поколений, ставит на повестку дня проблему правового оформления взаимоотношений коренных народов и государства, осуществляющего экономическое и промышленное освоение их территорий и изменивших их жизнь. Принятие законов на федеральном и региональном уровнях призваны определить статус коренных народов и защитить их от некомпетентных действий властей в будущем. Право свободного землепользования и право на морские ресурсы, акты, регулирующие отношения между этническими группами коренных жителей, между аборигенами и приезжим населением позволят вывести проблемы социально-экономического развития народов Севера на новый уровень.

_____________________

Роон Татьяна Петровна, кандидат исторических наук, заместитель директора Сахалинского областного краеведческого музея по научной работе, ведущий научный сотрудник Института наследия Бронислава Пилсудского.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Переписка об инородцах Дальнего Востока. 1908-1912 гг.//ГАСО, ф. 702, оп.2, д.516, л.10

2. Ohnuki-Tierney E. The ainu of the Northwest Coast of Southern Sakhalin. Waveland Press.Inc. Illinois. 1984, с.10

3. Вишневский Н.В. Отасу. Этно-политические очерки. Южно-Сахалинск.1994, с.38-44

4. Вишневский Н.В., там же, с.137

5. Вишневский Н.В. ,там же, с. 136

6. Полевые материалы автора, 1993-1994 г.

7. Ильин А. Доклад члена Сахалинского ревкома об обследовании туземного населения северной части о.Сахалина от 15 марта 1926 г.//ГАСО. Ф.1038, оп.1, д.48

8. Основные итоги переписи по о.Сахалину 1931 г.//ГАСО.Ф. 3, оп.1,д.2,л.68

9. Зеленин Д.К. Народы крайнего Севера после Великой октябрьской социалистической революции// Советская этнография, 1938,с. 23

10. Grant B. In the Soviet House of Culture. A century of perestroikas. Princeton. 1995, с.91-105; Из экономического обзора Сахалинской области «К 10-летию советизации Северного Сахалина». 1935 г.//Исторические чтения. Труды Государственного архива Сахалинского Области, № 1, Южно-Сахалинск, 1995, с. 150-151.

11. Из экономического обзора Сахалинской области « К 10-летию советизации Северного Сахалина.1935 г.//Исторические чтения. Труды Государственного Архива Сахалинской Области, № 1, Южно-Сахалинск, с. 151

12. Роон Т.П. К вопросу о расселении малочисленных народов Сахалина (середина Х1Х-конец ХХ вв.)//Материалы международной конференции «Б.О.Пилсудский исследователь народов Сахалина», Южно-Сахалинск, 1991,т.1, с. 115

13. Из отчетного доклада о работе медицинской части Сахалинской кульбазы народов Севера, Хабаровск,1932 г.// Исторические чтения. Труды Государственного Архива Сахалинской Области, №1, Южно-Сахалинск,с. 124-127

14. Отчеты, доклады. Записки ОБЛЗО и райгорсельхозотделов по сельскому хозяйству за 1938-1939, 1940-1941, 1942 гг.//ГАСО.Ф. 62, оп.1.д.302,л. 1,8

15. Полевые материалы автора, 1990-1991 гг., с.Вал, Ногликского района.

16. Вишневский Н.В. указ соч., с. 60

17. Обвинительное заключение на гражданина Куюна//Исторические чтения. Труды ГАСО.№1, Южно-Сахалинск, с.142-144

18. Отчет зоотехника-оленевода Сахалинского областного земельного отдела о работе в оленеводческих колхозах Восточно-Сахалинского района за 1 полугодие 1938 г.// ГАСО.Ф. 516,оп.1,д.8, л.4

19. Краткие данные по состоянию оленеводства Сахалинской области на 1/1-39 г.//ГАСО.Ф. 62,оп.1, д.494а, л.26-28 ; Годовой отчет по северному оленеводству колхоза «Вал» за 1949 год.//ГАСО.Ф. 333, оп.1, д.5, л.3

20. Жеребцов Б.А. Материалы исследований по этнографии айнов Южного Сахалина (1946-1948 гг.). Южно-Сахалинск, 1988, с. 118

21. Жеребцов Б.А., там же, с. 122

Из решения исполкома Сахалинского областного Совета депутатов трудящихся «О дополнительных мерах по развитию экономики и культуры народностей Севера, 1957 г.//ГАСО.Ф. 342,оп.1, д.99, л.27

22. Таксами Ч.М.Нивхи.Современное хозяйство, культура и быт. Л. 1967, с.47

23. Бойко В.И. Нивхи Сахалина. Современное социально-экономическое развитие. Новосибирск. 1988, с. 130

24. Полевые материалы автора, 1993 г.

25. Полевые материалы автора, расчеты приблизительны.

27. Полевые материалы автора

28. Подпечников В.Л. Поселок у мыса Иль-Ых//Исторические чтения. Труды ГАСО. №1, Южно-Сахалинск, 1995, с.221

29. Подпечников В.Л., там же, с. 223

30. Постановление Сахалинской областной думы № 18/141 «О временном положении о родовых общинах и семейных хозяйствах коренных малочисленных народов Севера Сахалинской области». от 9.01.1996, Южно-Сахалинск; Постановление Сахалинской областной думы №18/139 «О временном положении о территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера Сахалинской области» от 9.01.1996, Южно-Сахалинск.